General George Monck and the establishment of the English occupation regime in Scotland in 1654–1658

Full Text

После разгрома шотландской армии 3 сентября 1651 г. в битве при Вустере английская республика уже к началу 1654 г. сумела обеспечить своё господство над Шотландией. 12 апреля 1654 г. лордом-протектором был издан ордонанс об объединении Англии и Шотландии [1], ознаменовавший начало оформления оккупационного режима в стране. И в этом же месяце в Шотландию прибыл генерал Монк. Сложности, которые шотландский вопрос представлял для установившегося в Англии режима протектората, по мнению Дж. Корбетта состояли не только в том, что «Шотландия являла собой главную арену роялистских действий, но и в том, что находившаяся там парламентская армия была пронизана индепендентскими настроениями и с угрюмым недовольством взирала на практически восстановленную монархию в стране [2, p. 95]». Монк, считал Кромвель, был именно тем человеком, который сможет быстро покончить с роялистами в Шотландии и которому можно будет доверить командование победоносной армией упрямых индепендентов. Однако, прежде чем перейти к освещению политики, проводимой Монком в Шотландии, стоит остановится на причинах, которые тормозили процесс обеспечения английского господства над страной.

Политическая интеграция Шотландии в состав Индепендентской республики длилась более двух лет, это объяснялось: во-первых, тем, что шотландцы не желали терять свою независимость, и англичанам постоянно приходилось сталкиваться со всё новыми волнениями, которые вспыхивали в этом регионе. Английский путь к объединению изобиловал уступками и необходимостью маневрировать, чтобы сохранить контроль над Шотландией. Комиссары Республики, прибывшие туда в январе 1652 г., возлагали надежды на противоречия между социальными слоями шотландского общества, однако вскоре выяснилось, что политика умиротворения сталкивается с более серьезной проблемой – сильной пресвитерианской церковью [3, p. 37]. Во-вторых, тем, что англо-голландская война 1652–1654 гг. не позволяла бросить все силы для устранения роялистской угрозы в Шотландии. В данном случае крайне характерно, что запросы Роберта Лильберна, который был временным губернатором Шотландии с января 1653 г. до апреля 1654 г., удовлетворялись в меньшей степени, чем те же самые прошения генерала Монка уже весной 1654 г. В-третьих, тем, что хотя ордонанс об объединении Англии и Шотландии был рассмотрен палатой общин ещё в апреле 1652 г., однако разгон «охвостья», а затем роспуск бэрбонского парламента привели к тому, что принятие и издание данного акта растянулось на 2 года. В итоге юридическое оформление положения Шотландии в составе Индепендентской республики произошло лишь в апреле 1654 г. [3, p. 117]. Таким образом, внешние условия, а также внутренняя неустойчивость английского режима вынуждали Англию опираться исключительно на присутствие армии в регионе.

Рассматривая деятельность генерала Джорджа Монка, его пребывание в Шотландии можно разделить на два периода. Первый охватывает период с апреля 1654 г. до мая 1655 г., когда все силы были им задействованы для подавления восстания Гленкерна, а также на установление правового статуса Шотландии. Второй период, который длился с мая 1655 г. до сентября 1658 г., знаменует собой окончательное умиротворение Шотландии и пик политической карьеры Монка в период Протектората. В то же время для обоих периодов было характерно сочетание примирительных и репрессивных мер, использованных Монком.

После Роберта Лильберна, главнокомандующего в Шотландии в 1653–1654 гг., Монку достался регион, наполненный брожением и смутой. С одной стороны, угрозу представлял Миддлтон, который незадолго до Монка прибыл в Шотландию, чтобы возглавить восстание Гленкарна в Высокогорье; с другой – народ, недовольный и готовый к мятежу; армия же Республики общего блага отличалась недисциплинированностью, её основу составляли религиозные радикалы, которые вели открытую борьбу с пресвитерианским духовенством. Первоочередной задачей для генерала был разгром роялистов. Быстро организовав всё необходимое, он оставил часть войск для наведения порядка в Лоуленде и с остальной армией выступил в горные районы. Он разделил свои силы на два корпуса – один находился под его личным командованием, другой – под началом генерала Моргана [4, p. 29]. Тактика Монка заключалась в том, чтобы максимально изнурить силы врага. При всей отважности плана Монка, осуществлялся он крайне осторожно. Страна подверглась систематическому опустошению и каждое мало-мальски важное в стратегическом отношении укрепление захватывалось, снабжалось гарнизоном, превращаясь в выдвинутый вперед склад армейского вооружения и продовольствия. Чтобы избежать неприятных неожиданностей и должным образом обеспечить безопасность своего лагеря, он никогда не начинал движения войск после полудня. Он лично размечал место расположения своего лагеря. Недоедая и недосыпая сам, он проявлял всевозможную заботу о своих людях и, создав систему военных складов, отлично обеспечил их сухарями и сыром [2, p. 100]. Продвигаясь, его войска овладевали одним оборонительным пунктом за другим, тем самым сокращая шансы Миддлтона на возможность пополнить свои припасы и войско новыми людьми. Ни одна из сторон не желала сражения. Миддлтон осознавал, что его сил недостаточно, а Монк был уверен, что в этом нет нужды. В июле войска Моргана всё же настигли Миддлтона и в битве при Далнаспидале разгромили его. Это предрешило судьбу восстания [5, p. 66]. Миддлтон скрылся от преследования сначала в горах, а затем эмигрировал в Голландию. Остальные лидеры восстания постепенно сдавались войскам Джорджа Монка и к весне 1655 г. роялистское движение в Шотландии было полностью подавлено. Разгром роялистского мятежа позволил Монку сделать несколько важных выводов о причинах и сущности восстания, которые предопределили его дальнейшую политику в данном регионе. Монк прекрасно понимал, что восстание Гленкерна приняло такие огромные масштабы не только благодаря тому, что аристократия в лице глав горных кланов сумела привлечь на свою сторону основную массу населения. Дело в том, что простые шотландцы шли на борьбу с англичанами во многом из-за своего неудовлетворительного финансового положения. Следовательно, для того, чтобы не допустить возникновения новых конфликтов необходимо было заботиться о нуждах населения.

Параллельно с подавлением роялистского восстания происходило правовое оформление положения Шотландии в составе Английской республики. Здесь следует отметить несколько важных постановлений. 12 апреля 1654 г. был обнародован Ордонанс о полном государственном слиянии Англии и Шотландии, согласно которому шотландский народ освобождался от власти покойного короля, а также получил право направлять 30 представителей в английский парламент [1]. Союз предполагал также свободную торговлю между Шотландией и Англией и обещание, что налоги в Шотландии не будут превышать те, что взимались в самой Англии. Феодальные повинности и формы вассалитета отменялись, а арендаторы должны были платить за землю только денежную ренту [6, p. 103–104]. Другим ордонансом, опубликованным в том же месяце, учреждались суды баронства в каждой местности, которые должны были заседать раз в три недели. Они рассматривали дела, связанные с договорами, долговыми обязательствами и правонарушениями, если сумма иска не превышала 40 шиллингов и, если вопрос не был связан с правом собственности или титула на землю [7]. Акт о помиловании и пощаде от 5 мая 1654 г. провозглашал, что народу Шотландии предоставляется всеобщее прощение за прежние преступления и что все штрафы и конфискации, наложенные после 1651 г., подлежат отмене. В то же время, ряд мятежников, включая всех ведущих участников нынешнего восстания, были специально исключены из этого акта: владения 24 человек немедленно переходили в собственность республики, а ещё 73 подвергались штрафу [8]. Реализация положений данного ордонанса имела огромное значение для успеха намеченной политики английского оккупационного режима. Особенностью акта являлось то, что он был реакцией в основном не на нынешнее восстание, а на события, которые предшествовали 1651 г. В отношении восстания Гленкерна важно было сделать акцент не только на репрессивные меры, проводимые в отношении врагов режима, но и предоставить вознаграждение его сторонникам. Безусловно, это касалось в первую очередь облегчения финансовых обязанностей перед английским режимом. Монк разделял идею, содержащуюся в данном ордонансе и в октябре 1654 г. отправил послание Протектору, в котором выступил в защиту оштрафованных лиц. Он знал многих из них лично и уверял Кромвеля в том, что нет более мирных людей в Шотландии, чем они; более того, они были готовы дать гарантии продолжения поддержки и безоговорочного подчинения английскому правительству. Среди рекомендованных генералом лиц можно отметить графа Перта и его сына, графов Этти и Таллибардина, владельцев Балхузи и Кремигилла, а также сэра Джона Скотта из Скотставерта [3, p. 158]. В итоге уже в 1655 г. часть лиц, попавших в «черный список», была оправдана, а многим значительно сократили штрафы за сотрудничество с английским режимом. Кроме того, выплата предусматривалась в два этапа, а её срок был продлен до второй половины 1656 г. Таким образом, гордо объявленная в 1651 г. политика английской республики, которая была направлена на подрыв положения аристократии в пользу простого народа столкнулась с сохраняющейся способностью джентри дестабилизировать английский оккупационный режим. Именно военная кампания 1654 г. продемонстрировала Монку необходимость считаться с лидерами кланов, если он хотел сохранить власть над Шотландией. Опора не только на присутствие армии, но и на сотрудничество с шотландцами предопределила политику в последующий период.

Период с 1655 г. до смерти Кромвеля в 1658 г. для Монка был наполнен гораздо меньшими угрозами по сравнению с событиями первой половины 1650-х гг., однако полностью спокойным его назвать нельзя. К июню 1655 г. Шотландия была окончательно покорена. Кромвель назначил для её управления Совет, состоявший из лорда Брогхилла (председателя), Монка, Сэмюэля Десборо, Чарльза Говарда, Адриана Скроупа, Томаса Купера и Натаниэля Уэтэма, а также двух шотландцев: Джона Суинтона и Уильяма Локхарта [4, p. 31]. Основными задачами Совета, в формулировании которых активное участие принимал Монк, были: сохранение унии, обеспечение мира и правосудия, наказание нарушителей закона, развитие торговли и сокращение расходов на администрацию. Новоиспеченный орган власти начал свою деятельность с восстановления права городов самостоятельно избирать магистратов и отмены суровых наказаний для шотландских священников, молившихся за Карла Стюарта. Тем не менее, практически все члены Совета не были довольны перспективой заниматься делами Шотландии – за исключением Монка и его заместителя Моргана – и как только появилась возможность вернуться в Лондон для участия во втором парламенте Протектората, они сразу же ей воспользовались [9, p. 97]. Таким образом, Совет по делам Шотландии фактически работал около года, с 1655 по 1656 гг., и лишь на это время деятельность Монка в стране отошла на задний план. Хотя косвенно, Монк безусловно продолжал играть важную роль в проводимой на территории Шотландии политике оккупационных властей. Решения Совета были составлены на основе инструкций, которые губернатор посылал в Лондон. Более того, после подавления восстания Гленкерна и начала мирной интеграции Шотландии в состав Английской республики, становилось очевидно, что для сохранения контроля над регионом необходимо следить за общественным мнением простого шотландского народа. Именно борьбой с инакомыслием и занялся Джордж Монк.

Функционирование гражданских органов власти, а также исполнение решений, принимаемых Советом – всё это могло осуществляться лишь благодаря армии на местах, которая подавляла любые признаки роялистской угрозы. С этой целью Монк и его помощники создали широко распространённую разведывательную сеть для контроля перемещений вражеских агентов, пресекая любые проявления беспорядков и недовольства, способные перерасти в мятеж [3, p. 164]. Данная система начала активно функционировать с осени 1655 г. и основывалась на отчетах агентов о намерениях Карла Стюарта и его сторонников, а также на перехвате писем, которые поступали как от короля, так и направленных к нему. Используемые англичанами агенты, шпионы и осведомители подразделялись на три категории: первая включала людей внутри самой Шотландии, таких как Дэвид Драммонд, бывший министр из Пертшира, которые скрывались под видом простых граждан, стремясь доказать свою лояльность английскому режиму. Они сообщали о подозрительных событиях, которые происходили в их окружении; во вторую категорию входили профессиональные шпионы, вербовавшиеся внутри Шотландии и отправлявшиеся за границу для того, чтобы выведать планы и намерения европейских государств в отношении Карла Стюарта; третья категория агентов шпионила за королевскими курьерами, которые пребывали в Шотландию. В их обязанности входили перехват и расшифровка писем. Рассматривая то, как эта система работала на практике, стоит привести несколько примеров выявления роялистской угрозы [3, p. 190]. С одной стороны, благодаря перехвату писем, адресованных к бывшим участникам восстания Гленкерна, удалось узнать, что «Карл Стюарт пытается снова выяснить скольких сторонников он может привлечь к своему делу в этой стране» [10, p. 307]. Это привело к арестам Гленкерна, лорда Вотта и тщательному наблюдению за остальными потенциальными противниками Английской республики [3, p. 191]. С другой стороны, весь 1656 г. был для Монка наполнен тревогой по поводу заключенного между Карлом и Филиппом IV Испанским договора [11, p. 109–110]. Действительно в течение нескольких месяцев поступали сообщения о намерениях высадки союзных войск в Шотландии и, более того, время от времени неподалеку от её берегов появлялись испанские суда. Тем не менее, к концу 1656 г. угроза вторжения отступила, планы Карла нарушили финансовые трудности в Европе и поражение испанского Вест-Индского флота, нанесенное английской эскадрой адмирала Блэйка [12, p. 180–181]. В целом, можно признать, что в каком-то смысле Монк и Брокгхилл переоценили угрозу, исходящую от заключенного противниками республики союза. Кроме того, весьма сомнительным является факт того, что свою высадку союзники планировали именно в Шотландии и, заручившись поддержкой среди пресвитериан, собирались развивать наступление на Лондон. Связано это было с тем, что при дворе изгнанного монарха гораздо сильнее была группировка «старых роялистов», нежели сторонников пресвитерианского союза. В то же время именно эти события продемонстрировали суть созданной разведывательной системы, которая заключалась не в ликвидации уже начавшегося мятежа, а в пресечении зарождающихся оппозиционных настроений.

Параллельно подавляя роялистские волнения, генералу Монку пришлось столкнуться с опасностью, которая исходила из другого политического спектра. Генерал-майор Роберт Овертон ещё осенью 1654 г. составил заговор с целью захватить командование войсками в регионе и выступить с ними против Кромвеля. Перед этим заговорщики намеревались взять под арест губернатора Шотландии. Узнав о заговоре в конце декабря, Монк арестовал Овертона и нескольких его сообщников, отправив их в Лондон. Воспользовавшись этим случаем, он ужесточил меры против религиозных радикалов [4, p. 32]. Здесь стоит отметить, что по этому и другим вопросам зачастую возникали противоречия между губернатором Шотландии и лордом-протектором. Так, например, Монк не поддерживал идею терпимости ко всем религиозным сектам в Шотландии и открыто предупреждал Кромвеля об усилении движения квакеров. Когда Кромвель выступил за повальное задержание мелких преступников, грабителей и бродяг для отправки в Вест-Индию, Монк возразил, полагая, что подобная мера вызовет недовольство среди шотландцев. Кромвель уступил [9, p. 98]. Требования со стороны Лондона принимались Монком далеко не всегда. Так, например, в 1657 г. он просил снизить налоговое бремя для Шотландии, ссылаясь на принцип справедливости. Раз страна объединена с Англией, то она должна пользоваться реальным с ней равенством [13, p. 330]. В том же году, по-видимому, консультируясь с Кромвелем относительно намерения правительства вмешиваться в назначение магистратов Глазго, он подчеркнул противоправность и опасность подобного шага. В следующем году он ходатайствовал о помощи для Эдинбурга, который был доведен до крайнего упадка долгами и нищетой. Столкнувшись с таким напором со стороны губернатора Шотландии, Кромвель попытался ослабить его влияние. Он отзывает лояльных Монку офицеров, заменяя их на военных из среды религиозных радикалов. Государственный совет издает постановление, которое предписывает сократить число войск в Шотландии. Монк указывает на безрассудство этой меры; Кромвель отзывает приказ, но с таким опозданием, что Монк вынужден сообщить, что уже исполнил его [4, p. 33–34].

Такие противоречия между генералом Монком и лордом-протектором не могли пройти мимо внимания роялистов. Монк по этому поводу писал: «они – злокозненные, какими и были всегда. Но следят они не столько за Карлом Стюартом, сколько питают надежды на внутренние раздоры среди нас» [13, p. 745]. И действительно, можно отметить несколько эпизодов, связанных со слухами о бывшем роялисте, каким некогда был сам Монк. В ноябре 1655 г. агенты Монка перехватили письма от Карла Стюарта: одно было адресовано лорду Гленкарну, другое – Монку. Изгнанный монарх в письме выражал уверенность в преданности со стороны генерала и возлагал надежды на его поддержу, «когда придет время» [4, p. 32]. 3 июля 1658 г. в его руки попало письмо от роялистов, которые поздравляли его с тем, что он якобы выступил на стороне Карла II [9, p. 98]. Эти письма Монк пересылал в Лондон. Слухи вынуждают Терло, государственного секретаря Кромвеля, предупредить Локхарта, посла Кромвеля во Франции, о лживости информации, будто Монк отказался подчиняться протектору; резидент в Голландии Даунинг получил такое же уведомление. В конце концов, Кромвель сам в одном из писем добавляет саркастичный постскриптум: «Говорят, что в Шотландии водится один хитрый малый по имени Джордж Монк, который, как утверждают, затаился там, чтобы вернуть Карла Стюарта. Прошу вас, изловите этого человека и пришлите его ко мне» [13, p. 863]. Шутка, несомненно, предназначалась для того, чтобы дать понять Монку: Кромвель настороже. Тем не менее, вплоть до смерти Оливера Кромвеля и даже после провозглашения протектором его сына Ричарда Монк сохранял верность режиму. Церемония передачи власти новому протектору прошла в Шотландии спокойно и даже неприметно. Единственное, что здесь стоит отметить, так это настроение шотландского народа, который вопрошал: «Зачем нам провозглашать человека, которого мы не знаем; с куда большим желанием мы бы провозгласили генерала Монка» [14, p. 94]. Таким образом, несмотря на все противоречия и проблемы, которые возникали между Монком и правительством он сохранял верность республиканскому делу.

Подводя итог, можно действительно выделить деятельность Монка на фоне других губернаторов Шотландии. Первоначальные мероприятия Монка в Шотландии носили преемственный характер и опирались на рекомендации Роберта Лильберна. Тем не менее, в течение 1654 г. Монку приходится разработать свою собственную стратегию по умиротворению Шотландии, которая сочетала в себе военное и гражданское управление. Гибкость действий и способность чувствовать настроение как своих солдат, так и шотландцев позволили ему успешно реализовать намеченную политику. Более того, ближе к концу 1650-х гг. он уже пользуется огромным и неоспоримым авторитетом в Шотландии, что сыграет роль в событиях после смерти Оливера Кромвеля и последующей реставрации Стюартов.

About the authors

Alexander Alexandrovich Egorov

Author for correspondence.
Email: egorov_1799@mail.ru

doctor of historical sciences, professor of Foreign History and International Relations Department

Matvey Demidovich Taiurskii

Email: mtaiurskii@sfedu.ru

master student of Foreign History and International Relations Department

References

Supplementary files