candidate of historical sciences, researcher of Modern and Contemporary History Department
кандидат исторических наук, научный сотрудник отдела Новой и Новейшей истории
The paper attempts to interpret the problem of Russian-British relations in Qajar Iran as a problem of mutual misunderstanding. It is postulated that the development of Russian-British relations in the 19th century (as well as their interpretation) took place in a situation of confrontation, which directly influenced the prospects for their improvement after the conclusion of the 1907 agreement. The both parties’ own languages of discussion and interpretation of Russian-British relations in Persia, developed over the decades of the Great Game, hindered the building of a productive constructive dialogue, driving political actors into the trap of already formed meanings and ideologemes. Thus, the concept of the «Russian mission in Persia», which was significant for the Russian socio-political discourse, presupposed the «legitimacy» and «justification» of the widest Russian intervention in (Northern) Iran, the use of a wide variety of means of conducting its own policy. However, in the British society such approaches and interpretations did not find understanding, the language developed for discussing the Persian issue and Russian policy was invective in relation to Russia and did not allow adopting the meanings, organic for the latter. The understanding of this problem by the key actors did not lead to a fundamental change in the situation.
В статье представлена попытка взглянуть на проблему российско-британских отношений в Иране Каджаров как на проблему взаимного непонимания. Постулируется, что развитие российско-британских отношений в XIX веке (как и их осмысление) происходило в ситуации противостояния, что непосредственно повлияло на перспективы их улучшения после заключения соглашения 1907 г. Выработанные сторонами на протяжении десятилетий Большой Игры собственные языки обсуждения и интерпретации российско-британских отношений в Персии препятствовали выстраиванию продуктивного конструктивного диалога, загоняя политических акторов в ловушку уже сформировавшихся смыслов и идеологем. Так, значимое для российского общественно-политического дискурса понятие «русское дело в Персии» предполагало «законность» и «обоснованность» самого широкого вмешательства в (Северном) Иране, использования самых разнообразных средств проведения собственной политики. Однако в британском обществе подобные подходы и интерпретации не находили понимания, выработанный язык обсуждения персидского вопроса и российской политики носил инвективный по отношению к России характер и не допускал возможности усвоить органичные для последней смыслы. Понимание данной проблемы ключевыми акторами не вело к принципиальному изменению ситуации.