candidate of historical sciences, senior lecturer of History and Philosophy Department
Кандидат исторических наук, старший преподаватель кафедры истории и философии
This article attempts to analyze the policy of the Chechen separatist regime in relation to military actions between the Federal Center and radical Islamist groups in Dagestan and the high-profile terrorist attacks in Russian cities in August-September 1999. It was based on the data of typical articles of the central periodical print, as well as the memories of key participants of those events on both sides and research literature. As the militants invaded Dagestan from the territory of Chechnya, the Russian side first hinted, and then demanded from the official Grozny immediate take decisive measures to curb this activity. However, the president of the self-proclaimed republic A.A. Maskhadov behaved contradictorily. On the one hand, his government denied or downplayed the Chechens' involvement in the war, and blamed Russia itself for the tragedy and publicly suggested that the Kremlin wanted to take advantage of Dagestan's and a surge of terrorism to disrupt parliamentary elections. On the other hand, Grozny sought to deflect any accusations of political extremism or involvement in terror, and therefore demonstrated a willingness to compromise with the central authorities. However, due to the separatist sentiments of the leaders of Chechnya, the bombing of its territory and the rigid mood of the Russian military and most of society, dialogue between Moscow and Grozny was impossible, and the parties were involved in a new war.
В данной статье предпринята попытка анализа политики чеченского сепаратистского режима по отношению к военным действиям между федеральным Центром и формированиями радикальных исламистов в Дагестане и громким терактам в российских городах в августе-сентябре 1999 года. В его основу легли данные типичных по содержанию статей центральной периодической печати, а также воспоминаний ключевых участников тех событий с обеих сторон и исследовательской литературы. Поскольку боевики вторглись в Дагестан с территории Чечни, российская сторона сначала намекала, а затем уже потребовала от официального Грозного немедленного принятия решительных мер по пресечению данной деятельности. Однако президент самопровозглашённой республики А.А. Масхадов повёл себя противоречиво. С одной стороны, его правительство отрицало или преуменьшало участие чеченцев в начавшейся войне, а также обвиняло в произошедшей трагедии саму Россию и публично высказывало предположение, что Кремль хочет воспользоваться дагестанской войной и всплеском терроризма для срыва парламентских выборов. С другой стороны, Грозный стремился отвести от себя любые обвинения в политическом экстремизме или причастности к террору, а потому демонстрировал готовность к компромиссу с центральными властями. Однако в силу сепаратистских настроений лидеров Чечни, начавшихся бомбардировок её территории и жёсткого настроя российских военных и большей части общества диалог между Москвой и Грозным оказался невозможен, а стороны оказались вовлечены в новую войну.