candidate of historical sciences, associate professor of the Chair of Geography and Ecology
кандидат исторических наук, доцент кафедры географии и экологии
doctor of historical sciences, professor of the Chair of Social Sciences and Humanities
доктор исторических наук, профессор кафедры гуманитарных и социальных дисциплин
In recent years there has been an increased interest in Islam and Islamic law. Islam plays a very significant role in the modern world. Close interaction between legal and religious prescriptions of Islam, the religious basis of Muslim law, «Muslim» character is not in doubt. The article analyses informal religiosity of «Muslim» peoples of the Middle Volga and Urals in the 1960–1970. This time for relations between the authorities and Islamic institutions is relatively liberal. The restoration and development of «official», allowed in the Soviet Union, as well as quite nontraditional for the Soviet time Islamic practices are noted by the authorities in the Middle Volga and the Urals. The reports name such informal forms of religiosity as neo-paganism, «wandering» mullahs, unofficial Muslim groups, worship, places of burial of saints and Sufi sources. The authorities, the party authorities, the official Muslim clergy stopped all forms of unofficial religiosity. For the «Muslim» peoples Islam has often been the subject of interest as a cultural component of their traditional worldview rather than a religious system. The authors believe that the Islamic religion has moved from ethno-cultural to the personal, informal level.
В последнее время заметно вырос интерес к исламу и мусульманскому праву. Ислам играет весьма значительную роль в современном мире. Тесная взаимосвязь правовых и религиозных предписаний ислама, религиозная основа мусульманского права, его «мусульманский» характер не вызывают сомнений. В статье анализируется неофициальная религиозность «мусульманских» народов Среднего Поволжья и Приуралья в 60–70-е годы XX в. Данное время во взаимоотношениях власти и исламских институтов характеризуется относительной либеральностью. Уполномоченными в Среднем Поволжье и Приуралье отмечается восстановление и развитие как официальных, разрешённых в СССР, так и не вполне традиционных для советского времени исламских практик. В отчётах фигурируют такие формы неофициальной религиозности, как неоязычество, «бродячие» муллы, неофициальные мусульманские группы, поклонения местам захоронения суфиев и святым источникам. Уполномоченными, партийными органами власти, официальным мусульманским духовенством все формы неофициальной религиозности сурово пресекались. Нередко ислам становился предметом интереса «мусульманских» народов как культурный компонент их традиционного мировоззрения, а не как религиозная система. Авторы считают, что исламская религиозность переместилась с этнокультурного на личностный, неофициальный уровень.