Development of education and enlightenment among Tatars in the 19th century in the Kazan and Vyatka Governorates

Full Text

Введение

Актуальность изучения педагогической деятельности татарских просветителей XIX века в контексте Казанской и Вятской губерний определяется необходимостью комплексного осмысления процессов становления национальной системы образования и формирования просветительской мысли народов Поволжья и Прикамья в условиях социокультурных трансформаций Российской империи.

Во второй половине XIX века Казанская и Вятская губернии стали пространствами интенсивного взаимодействия культур, религий и образовательных традиций. Казань, являясь важным центром востоковедения и педагогической мысли, способствовала формированию новых подходов к обучению и воспитанию в мусульманской среде. Вятская губерния, находившаяся в экономическом и культурном взаимодействии с Казанской губернией, выступала площадкой распространения идей джадидизма и внедрения обновлённых методов народного образования.

Степень разработанности темы свидетельствует о её преимущественно фрагментарном и эпизодическом рассмотрении в отечественной историографии. Накоплен определённый опыт изучения образования у татар. Заметное место в развитии татарской культуры и просвещения занимает И. Хальфин [1], который опирался на педагогический опыт отца и деда, обобщил практику преподавания и внёс значительный вклад в реформирование системы национального образования. Важную роль в обновлении духовно-интеллектуальной традиции сыграл Ш. Марджани [2], выступавший с позиций религиозного реформаторства и свободомыслия, утверждавший право человека на самостоятельное толкование сур Корана, что способствовало модернизации системы мектебов и медресе. Идеи обновления образования и культуры, обозначенные И. Хальфиным и Ш. Марджани, получили дальнейшее развитие в трудах многих исследователей. Так, А.Г. Каримуллин проанализировал ранние этапы развития татарской книги [3], Я.И. Ханбиков изучал русско-татарские педагогические связи, исследуя их влияние на развитие образования у татар [4], З.Т. Шарафутдинов [5], исследовал Казанскую лингвистическую школу, раскрывая ее вклад в развитие национальной науки, а Я.Г. Абдуллин [6] посвятил свои работы становлению татарской просветительской мысли Существенный вклад в изучение образовательных процессов внесли Р.М. Амирханов [7], М.Х. Гайнуллин [8], А.Г. Мухаметшин [9], а также исследования Р.Ш. Маликова и А.А. Галиакберовой посвященные Г. Тукаю [10]. Особое внимание проблеме государственной политики и организации народного образования уделяли Р.М. Зябиров [11], Н.Х. Юмакулов [12], А.Р. Ахметова, Л.Р. Галимзянова [13; 14]. Процесс формирования татарского купечества в Вятской губернии изучал А.М. Рафиков [15]. Просветительскую деятельность семьи Нигматуллиных-Буби рассмотрела Р.А. Гимазова [16], развитие народного образования в провинции – В.Б. Помелов [17], становление книжной культуры Волго-Камского края – Э.Н. Валеев [18]. Несмотря на значимость представленных трудов, их совокупный анализ показывает, что ряд аспектов темы остаётся открытым и требует дальнейших исследований для системного раскрытия педагогического потенциала у татар XIX века.

Предметом исследования является процесс формирования и развития образовательной и просветительской деятельности татар XIX века в Казанской и Вятской губерниях, а также механизмы и формы территориальных связей, влияющих на распространение педагогических идей и практик. Особое внимание уделяется анализу педагогических инициатив, образовательных программ, деятельности образовательных учреждений, просветительских обществ и отдельных деятелей, которые способствовали обмену опытом и распространению новых методов обучения.

Методы исследования включали сравнительно-исторический анализ, статистическую обработку архивных данных и историко-генетический подход, что позволило всесторонне изучить развитие образования и просветительства татар в Казанской и Вятской губерниях. В качестве источников использованы документы, хранящиеся в Центральном государственном архиве Республики Татарстан [19, л. 15; 20, л. 6; 21, л. 143–144, 153] и Центральном государственном архиве Кировской области [22, л. 34, 38–39, 45–46; 23; 24, л. 7–80].

Изложение основного материла статьи

Педагогическая мысль в дореволюционной России развивалась неравномерно, однако центры образования и просвещения нередко оказывали влияние на соседние губернии. Казанская и Вятская губернии XIX века, расположенные в географической и культурной близости, представляли собой именно такой пример – территорий, объединённых общими историческими, социальными и образовательными процессами. Их педагогические системы не только формировались параллельно, но и активно взаимодействовали, обмениваясь кадрами, идеями и методическими подходами.

В таблице 1 представлены суммарные данные о численности и расселении татар в Волго-Уральском регионе в XIX веке на примере Казанской и Вятской губерний. Данные приведены по Д.М. Исхакову и могут отличаться от официальных переписей [9, с. 211].

 

Таблица 1 – Численность и расселение татар в Казанской и Вятской губерниях за 1857 г. и 1897 г.

Губернии, уезды	Численность, чел.		Губернии, уезды	Численность, чел.
	1857 г.	1897 г.		1857 г.	1897 г.
Казанская губерния	455278	675419	Вятская губерния	89630	147200
Казанский уезд	99946	146730	Елабужский уезд	28411	52239
Мамадышский уезд	92581	131732	Малмыжский уезд	41897	52228
Чистопольский уезд	61468	98304	Сарапульский уезд	4963	15884
Тетюшский уезд	56130	91214	Уржумский уезд	6471	13934
Лаишевский уезд	49367	73045	Глазовский уезд	4621	7884
Спасский уезд	35316	52952	Слободской уезд	3267	4277
Свияжский уезд	23635	37802
Царевококшайский	20924	23789
Цивильский уезд	10808	16368
Чебоксарский уезд	2085	3397

 

На территориях Казанской и Вятской губерний в XIX веке проживало многонациональное население, включавшее русских, татар, чувашей, марийцев, удмуртов, башкир и другие этнические группы.

В первой половине XIX века в Казанской губернии татарское население составляло около 40–45% всего населения и сохраняло значительную численность до конца столетия. Основные места расселения включали города Казань, Елабугу, Свияжск, а также центральные уезды губернии, где находились крупные татарские деревни. Они активно занимались торговлей, ремеслами, развивали сеть образовательных учреждений и участвовали в различных видах светской деятельности.

В Вятской губернии численность татар была значительно ниже – лишь несколько процентов населения проживала преимущественно в южных и восточных уездах. Большинство татар проживало в сельской местности, занимаясь ремесленными промыслами, торговлей и земледелием.

При этом следует подчеркнуть, что приведённые данные не являются «просто переписными», а представляют собой реконструкцию численности, выполненную с использованием исследовательской методики. По расчётам Д.М. Исхакова, приведённым у А.Г. Мухаметшина, на 1897 год татар в Казанской губернии насчитывалось примерно 675419 человек, а в Вятской губернии – около 147200 человек. Для Казанской губернии эта цифра сопоставима с официальными данными переписи по числу носителей татарского языка, однако одновременно отражает более широкую оценку этнической численности. В случае Вятской губернии реконструированные данные подчёркивают меньшую плотность татарского населения и периферийный характер их расселения по сравнению с Казанской губернией. Количество и плотность расселения татарского населения оказывало прямое влияние на развитие национального образования.

Во второй половине XIX века в Казанской губернии, где проживало значительное число татар, возрос интерес к посещению уже существующих мектебов и медресе, а также открытию новых учебных заведений. В этих учебных заведениях обучение велось на татарском языке с параллельным изучением арабского, преимущественно для чтения Корана.

В образовательный процесс светские дисциплины вводились не всегда, поскольку джадидизм во второй половине XIX века делал лишь первые шаги в образовательное пространство татарского народа. В этих условиях активно работали выдающиеся просветители татарского народа, такие как Каюм Насыри и Ризаэддин Фахретдин, разрабатывавшие новые учебники, пособия и образовательные программы. Казань, будучи крупным городом, стала центром подготовки учителей, организации педагогических курсов и издания учебной литературы на татарском языке.

В Вятской губернии, где татарская община была значительно меньше, создать широкую сеть национальных школ не представлялось возможным. Образование татар в Вятской губернии чаще организовывалось в виде приходских школ и вечерних курсов, где обучение велось на русском языке с элементами родного. Вятские земства и школы перенимали опыт Казанской губернии в методике преподавания, использовании двуязычных пособий и организации учительских курсов, адаптируя его к местным условиям.

Таким образом, высокая численность татар в Казанской губернии стимулировала создание полноценной образовательной инфраструктуры: школы, учительские курсы, учебники на татарском языке, развитие педагогической мысли. Демографическая картина напрямую влияла на характер развития образования татар: от централизованного и полноценного в Казанской губернии до локального и адаптивного в Вятской губернии. Низкая численность татар в Вятской губернии ограничивала образовательные возможности, но позволяла внедрять казанский опыт и адаптировать его к местным условиям.

Казанская и Вятская губернии находились в одном культурно-историческом ареале Поволжья и Прикамья. Их объединяло: общие экономические связи (торговля, земледелие, ремесла); схожий социальный состав населения (преобладание крестьянства, развитие купечества, наличие разночинной интеллигенции); этноконфессиональное многообразие – русские, татары, удмурты, марийцы, чуваши. Это многонациональное и многоконфессиональное пространство способствовало формированию у народов идей толерантности, межкультурного диалога и народного образования, которые легли в основу педагогических концепций обеих губерний.

Главным связующим звеном между губерниями стал Казанский университет, основанный в 1804 году. Он являлся научным и педагогическим центром всего Поволжья, Прикамья и Урала, где готовились преподаватели для школ, гимназий, духовных семинарий и учительских институтов. Некоторые вятские учителя и инспекторы проходили обучение в Казанском университете или духовных учебных заведениях Казани. Примером может служить биография Я.Д. Коблова, который являлся инспектором народных училищ Елабужского уезда в Вятской губернии в 1908–1910 годах, прошел обучение в Казанской духовной академии. Посредством Казанской Духовной академии, открытой ещё в 1797 году в Вятскую губернию проникали передовые педагогические идеи – труды видных педагогов-практиков, наставников таких как К.Д. Ушинского, Л.Н. Толстого, П.Ф. Каптерева, а также труды казанской научной школы профессоров – Н.И. Лобачевского, П.Д. Юркевича, В.В. Зеньковского, которые разрабатывали философские и психологические основы воспитания и обучения.

Таким образом Казань выступала центром научно-педагогического влияния, а Вятка – практическим полем для их внедрения. Педагогическая мысль в Казанской и Вятской губерниях имела общие идеологические и методологические основы. Среди них: народность образования – стремление сделать школу доступной для простого народа, независимо от сословия и вероисповедания; обучение на родном языке и сохранение национальной культуры (особенно в татарских и удмуртских школах). Эти принципы были общими для педагогов обеих губерний, однако Казань чаще выступала как теоретический центр, а Вятка – как практический пример внедрения этих идей в сельской школе.

Особенностью Казанской губернии была развитая татарская педагогическая традиция (Каюм Насыри, Ризаэддин Фахретдин и др.), которая способствовала формированию идеи взаимоуважения культур и просвещения на родном языке. Эти принципы постепенно проникали и в соседние территориальные границы, включая Вятскую губернию, где проживало множество финно-угорских народов. Вятские земства заимствовали казанский опыт организации школ для инородческих детей, подготовки переводных учебников и обучения двуязычных учителей. Так формировалась модель многонациональной школы Поволжья, основанная на культурной открытости и педагогическом гуманизме.

К концу XIX века Казанская и Вятская губернии стали не просто соседними, а взаимосвязанными центром просвещения. Между ними происходил обмен: педагогическими кадрами (учителя, выпускники семинарий); учебными материалами (методические пособия, журналы, программы); идеями о новой школе и трудовом воспитании. Многие вятские учителя проходили педагогическую практику в Казанских школах, а казанские педагоги принимали участие в вятских земских съездах. Их объединяло стремление к реформированию народной школы, развитию личности ребёнка и укреплению культурных основ региона. Связь Казанской и Вятской губерний в сфере педагогической мысли была органической и взаимовыгодной. Казань выполняла роль интеллектуального центра, где формировались научные основы педагогики, а уезды Вятской губернии становились территорией практического воплощения этих идей в земской и народной школе. Обмен опытом, общие культурные корни и сходные социальные условия позволили предопределить дальнейшие преобразования в XX веке.

Выводы

Подводя итоги, отметим, что развитие образования и просветительства Казанской и Вятской губерний со второй половины XIX века наступает новый этап в развитии татарской педагогической мысли. Теперь она приобретает более зрелую форму и оказывает значительное влияние на становление и развитие просветительского движения татарского народа. Переменам способствовали и развитие социально-экономических условий, которые в итоге привели к возникновению капиталистических отношений и нового класса в обществе буржуа.

К концу XIX века обстановка в экономике коренным образом меняется: активно развивается промышленное производство и капитализация отраслей. В XIX веке Российская империя контролировала основные территории Средней Азии, куда проникал капитал её предпринимателей. Татарская буржуазия сталкивается с конкуренцией со стороны иностранных компаний, а национальная система образования вынуждена проводить ряд реформ в организации школ, чтобы соответствовать новым социально-экономическим условиям. Новая национальная буржуазия видела, что для успешной конкуренции с иностранным капиталом необходимо хорошо подготовленные и грамотные кадры. Вновь открытые промышленные предприятия нуждались в грамотных мастерах и рабочих. Основной целью прогрессивного татарского просветительства было сочетание религиозного образования с изучением светских наук и адаптация знаний к современным условиям.

Таким образом, критикуя старые порядки, суфизм, схоластическое образование татарские педагоги-просветители показали несостоятельность данной педагогической мысли и идеологии. Они внесли новые веяния в мусульманскую богословскую идеологию, философию и в педагогическую мысль татарского народа. И, как справедливо отмечает Я.Г. Абдуллин, татарские просветители этого периода «… создали предпосылки для освобождения масс от влияния мистицизма и обращения их к реальным проблемам земной жизни» [6, с. 44]. Тем самым, они решали свою главную задачу: сохраняя национальную идентичность татарского народа, старались приобщить его к высшим ценностям русской и западноевропейской культур, в том числе и в сфере педагогической мысли и образовательного дела.

About the authors

Kamilya Maratovna Batula

Naberezhnye Chelny State Pedagogical University

Author for correspondence.
Email: kamysi@mail.ru

senior lecturer of Theory and Methodology of Primary and Preschool Education Department

Russian Federation, Republic of Tatarstan, Naberezhnye Chelny

Alfinur Azatovna Galiakberova

Naberezhnye Chelny State Pedagogical University

Email: alfinur.gali@yandex.ru

candidate of economical sciences, associate professor of History and Methods of Teaching Department

Russian Federation, Republic of Tatarstan, Naberezhnye Chelny

References

Supplementary files