Reflection of the scientific heritage of Kh.M. Loparev in French- and English-language Byzantine studies

Full Text

Хрисанф Мефодиевич Лопарев (1862–1918) – уроженец села Самарово Тобольской губернии, византолог, краевед, сотрудник ряда научных и общественных организаций, автор около ста научных работ, совершивший несколько важных открытий в области древнерусской литературы и византинистики, которые прославили его как исследователя европейского масштаба. Освещение данной проблемы может способствовать созданию специальных трудов, посвящённых историографии византиноведения в России, раскрытию влияния отечественных ученых на зарубежное византиноведение, а также популяризации памяти о Х.М. Лопареве.

Взаимодействию Х.М. Лопарева с отечественными византиноведами посвящено несколько специальных исследований (см., напр.: [1–5]). Однако его связи с зарубежными учёными, воздействие на мировую византинистику почти не становились предметами специального изучения.

Наряду с немецкоязычными византиноведами, к научному творчеству Х.М. Лопарева обращались франко- и англоязычные авторы. Прежде всего следует отметить, что, в отличие от Германии и России, во Франции и Великобритании долгое время отсутствовали строго византологические периодические издания. Вероятно, это было одной из причин, которые снижали уровень взаимодействия отечественных исследователей с учеными из этих стран. Работы на соответствующую тематику появлялись в журналах «Échos d'Orient» (с 1897 г.), «Journal of Hellenic Studies» (с 1880 г.), «Journal of Roman Studies» (с 1911 г.), и «Slavonic and East European Review» (с 1922 г.), которые рассматривали широкой круг тем, касающихся Греции, Римской империи, Восточной Европы, христианских культур Ближнего Востока. Только со второй четверти XX в. начинают появляться сугубо византиноведческие издания: в 1924 г. создаётся французско-бельгийский журнал «Byzantion. Revue Internationale des Études Byzantines», «Échos d'Orient» трансформируется в 1946 г. в «Revue des études Byzantines», в Великобритании в 1975 г. выходит «Byzantine and Modern Greek Studies», посвящённый литературе, истории, археологии от поздней античности до современности. В США, где византиноведение получило своё развитие только в 20-е–40-е гг. XX в. благодаря учёным-иммигрантам, преимущественно из России и Греции, с 1940 г. выходит многопрофильное издание, посвящённое истории и культуре Византии, «Dumbarton Oaks Papers».

Помимо указанных научных журналов источниковую базу исследования составили американский «Greek, Roman, and Byzantine Studies» (с 1958 г.), французский «Traveaux et Mémoires» (с 1965 г.) и ряд общеисторических и смежных с византиноведением периодических изданий: «Journal des sçavans» (с 1816 г.), «Revue archéologique» (с 1844 г.), «Revue de l'Orient Latin» (с 1893 г.), «Revue des questions historiques» (с 1866 г.), «Le Monde slave: revue mensuelle» (с 1917 г.), «Revue historique» (с 1876 г.), «Revue des Sciences Philosophiques et Theologiques» (с 1907 г.), а также монографии франко- и англоязычных исследователей, в частности, труды Л. Брейе [6–8], Ф. Дворника [9–13], Г. Шлюмберже [14], Ш. Диля [15] и К. Манго [16–18].

Целью статьи стал анализ содержания названных изданий и трудов на предмет упоминания в них публикаций Х.М. Лопарева, оценки его научных гипотез в попытке ответить на вопрос: какие публикации учёного и по каким причинам оказались в центре внимания франко- и англоязычных византинистов? Ответить на данные вопросы мы попытаемся в двух аспектах: хронологическом и тематическом.

Проведенное исследование позволило прийти к следующим выводам. В обращении к работам Хрисанфа Мефодиевича Лопарева можно выделить несколько основных этапов: 1) вторая половина 1890-х–1910-е гг.; 2) 1920-е–1970-е гг.; 3) 1980-е–2020-е гг.

Первый этап, совпадающий с временем научной деятельности учёного, отмечен во франкоязычной среде преимущественно положительными оценками его трудов. Обращение зарубежных византиноведов к научному наследию Х.М. Лопарева находит отражение в рецензиях на его труды и в библиографическом аппарате статей. Вследствие отсутствия у франко- и англоязычных исследователей в конце XIX – начале XX вв. специализированных византиноведческих журналов, труды Хрисанфа Мефодиевича почти не подвергались рецензированию с их стороны (см., напр.: [19]). Лишь в единичных случаях имелись библиографические описания работ византолога (см., напр.: [20–23]). Например, французский византиновед, позднее архиепископ Афинский, Л. Пети в 1901 г., т.е. ещё до публикации наиболее масштабной работы Х.М. Лопарева «Греческие жития святых VIII–IX веков», писал о нем, как об «одном из мастеров агиографии в России» [24, p. 217]. В 1903 г. специалист по эпиграфике и редактор журнала «Échos d'Orient» Ж. Паргуар, рассматривая работу Хрисанфа Мефодиевича «De s. Theodoro monacho begumenoque Chorensi», отмечал: «произведение современного издателя имеет большую ценность, благодаря прекрасно написанному предисловию на русском языке, и греческому тексту жития, отлично напечатанному» [19, p. 351]. В заключении выражалась благодарность зарубежному коллеге, названному «прославленным русским византинистом» [19, p. 352]. Отдельно следует отметить профессора Афинского и Клермон-Ферранского университетов, а также члена Бельгийской Академии наук Л. Брейе, который посвятил несколько своих работ, опубликованных в «Journal des sçavans» и «Revue historique» в 1916–1918 гг. «Греческим житиям святых VIII–IX веков» (см.: [25–27]). По сути, они являются своего рода кратким пересказом труда Х.М. Лопарева, что было востребовано из-за недоступности многим зарубежным учёным как работ российских византинистов, так и оригинальных текстов житий (см., напр.: [28, p. 137; 29, p. 258]). Автор указывал на масштабность, комплексность, критический подход труда Х.М. Лопарева, высоко оценив проделанную работу: «После тщательного изучения каждой из шестидесяти биографий VIII и IX веков, которые дошли до нас, он провел действительно критический анализ условий, в которых они были составлены, и попытался показать, насколько они могут служить для дополнения или проверки историографических источников» [26, p. 359]. Л. Брейе специально для зарубежных исследователей, в первую очередь франкоязычных, подготовил обзорную статью, в которой представил основные положения и выводы Х.М. Лопарева, позволившие «оценить интеллектуальную деятельность, которая царила в монастырях и школах в IX веке <…> Критически проанализировав каждую из шестидесяти биографий VIII и IX веков, дошедших до нас, г-н Лопарев составил богатый репертуар фактов, которые проливают новый свет на политическую, религиозную, интеллектуальную и социальную историю той эпохи» [25, p. 299–300]. Один из известнейших французских специалистов по византийскому искусству, руководивший кафедрой византиноведения в Париже, Ш. Диль при упоминании «Описания некоторых греческих житий святых» сообщал следующее: «я не говорю о многочисленных выдержках, которые Лопарев сделал из агиографических документов, хранящихся в библиотеках Афона, ни о его издании жизни блаженного Феодора, аббата Афона в VI веке» [15, p. 52].

Следует подчеркнуть, что сам Хрисанф Мефодиевич также высоко оценивал труд французских коллег: вклад «достопочтенного» Л. Пети [30, с. 150], опубликовавшего в 1903 г. и сопроводившего комментариями «Житие и службу св. Михаила Малеина», «полезную и драгоценную» задумку и реализацию Л. Клюнье и рядом других византинистов публикации серии агиографических памятников с переводом их на французский язык, если не имелось греческого оригинала [30, с. 137]. Следует отметить, что слабые связи британской и российской византиноведческих школ в конце XIX – начале XX вв. проявились в полном отсутствии каких-либо оценок работ Х.М. Лопарева в трудах или библиографическом аппарате англоязычных авторов данного периода.

В 1920-е гг. тон оценок сменяется с комплиментарного на более критический, что можно объяснить, как развитием византологической науки в целом, так и, вероятно, появлением во французской периодической печати в 1925 г. статьи Ф.И. Успенского на французском языке, в которой автор представил развитие византиноведения в России. Тематический блок, посвящённый Х.М. Лопареву, содержит следующее заключение: «Не у Лопарева следует искать достойную оценку агиографического материала» [31, p. 30]. Франкоязычные авторы, как и их немецкоязычные коллеги, теперь отмечали ошибки ученого в понимании греческих оригиналов [32, p. 168], хронологии [33, p. 347–348], идентификации упоминаемых в текстах лиц [34, p. 293–294]. Помимо этого, указывалось на поверхностность и некритичность его работ [35, p. 407]. Например, в 1947 г. французский византинист Ж. Гуильяр (Jean Gouillard) именно таким образом охарактеризовал опубликованное Х.М. Лопаревым житие Феодора Эдесского [28, p. 137].

В рамках этапа появляются критические оценки трудов Хрисанфа Мефодиевича и у англоязычных авторов. Подвергались сомнению выводы, как правило, касавшиеся конкретного жития и периодизации его написания. Например, профессор византийской истории и литературы в научном центре Дамбартон-Окс Ромилли Джеймс Хилд Дженкинз при рассмотрении жития Никиты-Давида Пафлагонянина писал, что Х.М. Лопарев «с исключительной извращённостью меняет порядок» (with singular perverseness) [36, p. 244] при описании жизненного пути святого. В частности, спор вызвал вопрос – какое из двух имён святого мирское, а какое получено при постриге. Точку зрения, которую высказал британский ученый (Давид – монашеское имя), в настоящее время поддерживает большинство исследователей (см., напр.: [37]). Дату рождения святого Х.М. Лопарев относил к 828 г. (см.: [38, с. 515]), а Р. Дженкинз и современные авторы склоняются к 860–880 гг. (см., напр.: [36; 37; 39]). В целом, британский византинист негативно отзывался о проделанной Хрисанфом Мефодиевичем работе. Житие Никиты-Давида Пафлагонянина, по его мнению, «выдумано» (concocted) [36, p. 243].

Польская исследовательница В. Вольска-Конус (Wanda Wolska-Conus) была не согласна с хронологическими рамками написания жития св. Георгия Амастридского, предлагая поместить его в 820–828 гг. в противовес предположению Х.М. Лопарева, относящего к 842–844 гг., аргументируя это тем, что «сведения, которыми располагает автор жития Георгия, весьма скудны и, судя по всему, были собраны через несколько лет после его смерти» [33, p. 346]. К тому же, житие Никифора, написанное в 828 г. или немногим позже, представляет собой творчество «опытного писателя», в то время как житие Георгия «юношеское произведение» [33, p. 346]. Впоследствии точка зрения Хрисанфа Мефодиевича не получила поддержки. Так, И.И. Шевченко, обращавшийся к вопросам хронологии данного жития в 1975 г. относил его к периоду до 842 г. [40, p. 122], как и учитель Х.М. Лопарева В.Г. Васильевский, опубликовавший этот агиографический источник. Однако до сих пор проблема периодизации жизнеописания Георгия Амастридского остаётся дискуссионной.

К проблемам хронологии в труде Х.М. Лопарева обращался и французский византинист А. Грегуар при анализе жития Власия Аморийского. Он, хотя и отметил, что допущенные ошибки связаны с фрагментарностью «славянской версии жизнеописания», но, тем не менее, характеризовал работу Хрисанфа Мефодиевича как «некритичную» и «поверхностную» [35, p. 392, 407].

Особо обсуждаемым во франко- и англоязычной византиноведческой среде стало «Старое свидетельство о Положении ризы Богородицы во Влахернах в новом истолковании применительно к нашествию Русских на Византию в 860 году» [41]. Работа подвергалась ранее критике и немецкоязычными авторами (см., напр.: [42, p. 123–124]). Положения, подвергнутые сомнению, были подробно освещены ещё в 1896 г. В.Г. Васильевским в его работе «Авары, а не русские, Феодор, а не Георгий. Замечания на статью Х.М. Лопарева» [43]. Так, например, К. Манго в труде «Проповеди Фотия, патриарха Константинопольского» писал, что, если принять точку зрения Хрисанфа Мефодиевича, которой придерживались, в частности, А.А. Шахматов и G. Laerh, следует отказаться от свидетельств Продолжателя Феофана и Брюссельской хроники [18, p. 78], которые британский византинист ставил выше выводов Х.М. Лопарева. Аналогичное мнение высказывал и французский исследователь А. Венгер, который отметил: «ещё Васильевский ответил Лопареву в статье с многозначительным названием: "Авары, а не русские, Феодор, а не Георгий"» [34, p. 293–294].

С 1980-х гг. до настоящего времени происходит резкое снижение интереса как франкоязычных, так и англоязычных учёных к научным гипотезам Х.М. Лопарева при сохранившемся внимании к его рукописному наследию. Нами было обнаружено лишь несколько выпущенных в XXI в. работ, в которых выражается мнение о выводах Хрисанфа Мефодиевича по поводу тех или иных аспектов византийской истории. Например, британский византинист Джонатан Шепард положительно оценил статью «Византийская печать с именем русской княгини», отметив, что «Его тезис выдержал проверку сигиллографов и специалистов по всеобщей истории, и он подтверждается схожестью печатей по размеру, надписям и дизайну с одним из типов, выданных самим Олегом во время пребывания в Тмутаракани» [44, p. 681].

Американский исследователь раннего средневекового христианства Стивен Шумейкер, рассматривая работу «Старое свидетельство о Положении ризы Богородицы во Влахернах в новом истолковании применительно к нашествию Русских на Византию в 860 году», хотя и отмечал, что она представляет собой «лучшее издание» (published in a better edition) проповеди о Ризе Богородицы, тем не менее, Х.М. Лопарев совершил ряд ошибок, «свойственных византиноведам того времени» [45, p. 57]. Например, датировал ее серединой IX в., что сделал впоследствии за ним и французский византинист Мартен Жюжи. Таким образом, С. Шумейкер солидарен с выводами В.Г. Васильевского, относящего события, описываемые в тексте источника, к VII веку. Снижение внимания к работам Х.М. Лопарева, полемики с учёным, наблюдается и у немецкоязычных авторов, которые к началу XXI в. чаще стали обращаться не к трудам византолога, а к изданным им историческим источникам.

Рассматривая теперь направления научной деятельности Х.М. Лопарева, отметим то обстоятельство, что в среде франко- и англоязычных византиноведов были востребованы следующие, разрабатывавшиеся им темы:

1) Средневековая житийная литература, преимущественно привлекавшая представителей французской византиноведческой школы, в частности, жития св. Евдокима, св. Модеста Иерусалимского, св. Феодора Хорского, а также св. Илариона Грузина. Вероятно, бо́льшая заинтересованность в агиографических исследованиях византолога обусловлена сохранившимися традициями болландистов, которые стояли у истоков публикаций житий святых (см., напр.: [25, p. 299–302; 46, p. 104; 47, p. 48; 48, p. 176; 49, p. 242, 252]).

2) Паломнические сочинения инока Зосимы и архиепископа Новгородского Антония, использующиеся преимущественно в среде англоязычных исследователей, чему, вероятно, способствовали деятельность Института славяноведения и изучения Восточной Европы и начавшегося издаваться с 1922 г. сопутствующего ему журнала «Slavonic and East European Review», а также работы крупнейших британских и американских византиноведов, в особенности К. Манго, специализировавшегося на археологии и византийской культуре, и сотрудников научного центра Дамбартон-Окс, чьё византиноведческое периодическое издание имело изначально искусствоведческую направленность. Паломнические сочинения позволяли американским и британским авторам конкретизировать фактографический материал, связанный с христианской обрядной культурой и архитектурой Византии (см., напр.: [50, p. 234; 51, p. 24; 52, p. 60; 53, p. 301; 54, p. 310; 55, p. 363; 56, p. 15, 17; 57, p. 29, 39; 58, p. 17–18; 59, p. 311]).

Наибольшая востребованность подобных текстов наблюдается в англоязычной среде с 1960-х гг. и не теряет актуальности до настоящего времени. Так, например, к «Сказанию мест святых во Цареграде Антония, архиепископа Новгородского в 1200 году», изданному в 1899 г. [60] обращались профессор славистики Кембриджского университета Саймон Франклин [61, p. 670, 673–674, 677], богослов и профессор Папского восточного института Роберт Тафт [62, p. 48], французский византинист и профессор Коллеж де Франс Жильбер Дагрон [52, p. 60] и ряд других. Использовал представленное издание и уже упомянутый Ромилли Джеймс Хилд Дженкинз, не высказывавший на этот раз отрицательного отношения к работе Хрисанфа Мефодиевича [63, p. 134–135, 139]. Обращает на себя внимание также следующее: если в немецкоязычной среде к «Книге Паломник» обращались преимущественно византинисты, то во франко- и англоязычной также и представители клерикального духовенства.

3) Функционирование государственных и церковных институтов Византии, взаимоотношения между Восточной и Западной церквями. Интерес к теме усилился к середине XX в., чему способствовали, в частности, работы французской исследовательницы Э. Арвейлер [64] и британского византиниста Д. Никола [65], что не могло не найти отражение в использовании франко- и англоязычными учёными трудов Х.М. Лопарева, посвящённых данным проблемам (см., напр.: [10, p. 158; 13, p. 275; 66, p. 69; 29, p. 258; 67, p. 185]).

4) Болгарская история и литература, связанная с Византийской империей. Вследствие своей локальности, эта тема нашла отражение, прежде всего, в трудах болгарских историков, публиковавшихся на английском и французском языках (см., напр.: [68, p. 123; 69, p. 194, 201–202; 70, p. 267]).

Подводя итог, следует указать на комплексность влияния публикаций Х.М. Лопарева на мировое византиноведение. В первую очередь, оно нашло отражение в использовании исследователями из Западной, Восточной Европы и США агиографических трудов византолога, а также опубликованных и сопровождённых предисловиями и комментариями оригиналов письменных источников, касающихся паломничеств в Святую Землю и житий святых. Обращение к ним, начавшееся в годы научной деятельности учёного, и достигшее пика во второй половине XX в., до настоящего времени продолжается. Меньшая востребованность других работ Х.М. Лопарева может объясняться рядом причин: малая изученность, локальность и узость рассматриваемых проблем, недоступность публикаций и языковой барьер, устарелость научных построений ученого. Развитие мирового византиноведения в целом, и отечественного в частности, скорректировало ряд выводов и гипотез византолога. Несмотря на это, сложно переоценить вклад, внесённый Хрисанфом Мефодиевичем Лопаревым посредством множества публикаций, посвящённых средневековой житийной, паломнической, болгарской литературе, истории Византии в целом и её церковной составляющей в частности в мировую византинистику.

About the authors

Valery Valentinovich Tsys

Nizhnevartovsk State University

Author for correspondence.
Email: tsysv@rambler.ru

doctor of historical sciences, professor of Russian and Foreign History Department

Russian Federation, Khanty-Mansi Autonomous Okrug – Yugra, Nizhnevartovsk

Dmitry Vasilyevich Kremensky

Nizhnevartovsk State University

Email: kremensky.dmitry@mail.ru

laboratory assistant of Research Laboratory for Complex Studies of Social Systems

Russian Federation, Khanty-Mansi Autonomous Okrug – Yugra, Nizhnevartovsk

References

Supplementary files