The history of a middle-class family in Samara at the beginning of the 20th century: the origins of microbiologist N.A. Gaisky and the fate of his relatives

Full Text

Изучение научных династий в отечественной историографии является довольно новым тематическим направлением. Наш исследовательский интерес привлекла судьба научной династии Гайских. В первую очередь, ученого-микробиолога Николая Акимовича (1884–1947) и его сына – ученого-сейсмолога Валентина Николаевича (1923–1975) Гайских.

Доктор медицинских наук Николай Акимович Гайский был ученым-микробиологом, эпидемиологом и иммунологом, занимавшимся проблемами чумы и туляремии, в годы Великой Отечественной войны создал и внедрил эффективную противотуляремийную вакцину. За ее разработку он был удостоен Сталинской премии. В последние годы своей жизни он трудился заместителем директора по науке Иркутского противочумного института, продолжая лично участвовать в проведении исследований и поездках в экспедиции [1, с. 60].

Его сын, доктор физико-математических наук Валентин Николаевич Гайский проводил исследования и занимался практической работой в сфере сейсмологии в Таджикской ССР и в г. Иркутске. Участию В.Н. Гайского в Великой Отечественной войне нами была посвящена отдельная публикация [2].

Далее наш интерес привлекла родословная этой семьи ученых, и попытка установить предков Н.А. Гайского по прямой нисходящей линии, проживавших в г. Самаре с первой трети XIX в. Прадед Николая Акимовича, Леонтий Павлович, согласно ревизским документам 1830-х гг., был самарским купцом третьей гильдии [3, л. 116].

Во второй половине XIX в., когда в Российской империи было ликвидировано сословие купцов третьей гильдии, семья Гайских оказалась приписанной к мещанскому сословию. Поэтому Николай Акимович, вместе со своими братьями и сестрами, коих у него было семеро, родился уже в семье мещан. Это и определило круг задач, стоящих перед данным исследованием. С одной стороны, следует установить всех братьев и сестер Николая Акимовича, дополнив тем самым генеалогию этой семьи. Кроме того, было бы любопытно реконструировать судьбу этой семьи, проиллюстрировав на ее примере сословные особенности повседневности самарского мещанства начала XX вв.

Дуализм сформулированной цели требует обратить внимание на степень изученности заявленных исследовательских направления. Интерес отечественных авторов к проблематике истории научных династий стал отмечаться лишь в первые десятилетия XXI в. В этой связи заявленная тематика пока слабо представлена в историографии. В основном, это работы, рассматривающие влияние семьи на профессиональное становление ученых [4; 5], а также публикации, в которых предпринимается попытка провести генеалогическое исследование и воссоздать родословную предков представителей научного мира [6; 7].

Проблематика изучения мещанского сословия, в частности разнообразных аспектов его повседневности, напротив, нашло широкое отражение во многих исследованиях. Авторами рассматривается историография изучения мещанского сословия [8], методологический подход к исследованию феномена мещанства с марксистских позиций [9], а также участие представителей данного сословия в военных конфликтах России XVIII–XIX вв. [10]. Наибольший интерес исследователей выразился в изучении региональных особенностей истории мещанского сословия: у мордвы [11], марийцев [12] и татар [13], на Дону [14], и, конечно, в Самарской губернии [15; 16].

Обращаясь к исследованию жизни членов семьи Гайских, мы последуем подходу изучения мещанского сословия дореволюционной России, предложенному профессором З.М. Кобозевой, опиравшейся на достижения немецкой научной школы повседневности А. Людтке и теории повседневных практик М. де Серто. Методология исследования мещанского сословия З.М. Кобозевой базируется на реконструкции социальных практик на микроуровне, где значительное внимание уделяется восприятию повседневности самими людьми [17, с. 37].

При этом ею отмечается крайняя скупость источников личного происхождения применительно к мещанству. Чего не скажешь о повседневности и мироощущении дворян, которые можно изучать через призму анализа довольно обширного эпистолярного наследия данного сословия. Поэтому основным источником, используемым З.М. Кобозевой для изучения повседневности мещан, служит делопроизводственная документация [17, с. 34]. Опираясь на данные методологические установки, в нашем исследовании также были привлечены делопроизводственные источники, представленные неопубликованными документами Центрального государственного архива Самарской области.

Родился будущий советский ученый-микробиолог 18 ноября 1884 г. в семье Акима Филипповича Гайского (1859 – ок. 1908) и Прасковьи Михайловны Гайской (в девичестве Трутневой) (1858–1911). Всего у Акима Филипповича и Прасковьи Михайловны появилось на свет восемь детей: в 1878 г. родилась Татьяна, в 1879 г. – Наталья, в 1882 г. – Александр, в 1884 г. – Николай, в 1886 г. – Михаил, в 1890 г. – Анна, в 1895 г. – Мария и в 1900 г. – Константин. Все они были крещены в Покровской церкви (ныне это кафедральный собор Самарской митрополии) [18, л. 21].

Жила семья небогато, занимаясь, как и многие мещане Самары, мелкой торговлей и садоводством. Дед и бабка Николая Акимовича ещё в середине XIX в. брали в долгосрочную аренду у Городской думы землю под разведение садов [19, л. 12–13]. Все дети с ранних лет были приучены к труду и помогали родителям с работой в саду и реализации выращенной продукции [20, с. 10].

Несмотря на то, что семья жила скромно, никто из её членов не испытывал трудностей в обеспечении питанием и одеждой. По воспоминаниям дочери брата Н.А. Гайского, Н.М. Муравской, Николай в гимназические годы очень любил читать, был добрым и отзывчивым ребенком. Его постоянно тянуло к животным, он приносил их домой, кормил, лечил и выхаживал, к большому неудовольствию своих родителей. Поэтому уже тогда родные предполагали, что в будущем он может стать ветеринаром или врачом. Сами родители, будучи необразованными, оказать влияние на выбор его профессионального пути, конечно, не могли. Но они не стали мешать сыну и, судя по всему, пытались поддерживать, насколько хватало их возможностей [20, с. 12].

При этом он отличался довольно слабым здоровьем, часто болел и пропускал занятия в гимназии. Возможно поэтому, обучаясь здесь, он жил у своей сестры Татьяны, которая оказала значительное влияние на формирование его личности. К старшим классам гимназии юноша страдал цереброспинальной неврастенией и резко выраженной анемией. Несмотря на это, Николай прекрасно окончил гимназический курс и захотел продолжить обучение в высшем учебном заведении. Врачи настоятельно рекомендовали ему морской климат и морские купания [20, с. 12], что, вероятнее всего, и предопределило выбор университета для получения высшего образования.

В 1904 г. Николай поступает на естественное отделение физико-математического факультета в Новороссийский университет, который находился в Одессе. Он вынужден был часто пропускать занятия по причине болезни, а также, не имея финансовой возможности оплатить посещение лекций. Судя по всему, у родителей не хватало денег, чтобы обеспечить сыну стабильное обучение в университете. Наличие в личном деле студента свидетельства о бедности, получаемого им несколько раз, иллюстрирует данное положение. Это также подтверждается словами его младшего брата Михаила, который значительно позднее, в одном из своих письменных прошений писал, что родители не имели средств дать ему образование [21, л. 2]. К тому же в этот период умирает глава семьи Гайских, Аким Филиппович, а через несколько лет и его вдова – Прасковья Михайловна [18, л. 1].

За неоплату подписки на лекции в 1905/1906 учебном году Николай Акимович был отчислен из университета. Занимаясь своим здоровьем и не имея финансовых средств для восстановления, он смог снова поступить в университет лишь в июне 1907 г., но в этот раз подал документы уже на медицинский факультет [20, с. 14].

Откуда у юноши появились денежные средства на оплату обучения, становится известно из отчета о деятельности Самарского общества поощрения образования. Это была общественная организация, существовавшая в дореволюционной Самаре на пожертвования купцов и дворян, а также на сборы от проведения культурных мероприятий. Данное общество оказывало поддержку нуждающимся и перспективным учащимся средних учебных заведений, а также уроженцам Самары – студентам вузов и слушательницам Высших женских курсов.

Студенты могли получать стипендию или разовую выплату. В 1907/1908 учебном году Н.А. Гайский получил от Самарского общества поощрения образования единовременное пособие в размере 25 руб. [22, с. 3], что позволило ему вновь начать обучение в университете.

В дальнейшем студент медицинского факультета Н.А. Гайский будет ещё несколько раз получать финансовую поддержу от этого общества в виде единовременного пособия. Так, в 1909/1910 учебном году ему была выдана материальная помощь в размере 50 руб. [23, с. 5], а в 1910/1911 уч. году – 25 руб. [23, с. 11].

Упорство Николая Акимовича и помощь земляков помогли ему в 1912 г. благополучно завершить обучение в университете, получив диплом врача. Затем он поступает на службу в Императорский Николаевский университет в г. Саратове на должность сверхштатного помощника прозектора при кафедре нормальной анатомии [24, л. 1]. В 1913 г. он возвращается в Самарскую губернию, возглавив только что организованную Краснокутскую бактериологическую лабораторию в Новоузенском уезде [25, л. 6].

Брату Михаилу, который был младше Николая на два года, несмотря на его желание учиться, повезло меньше. Вероятнее всего, родителям было финансово затруднительно обеспечивать обучение нескольких детей, поэтому в гимназию ходил только Николай. Михаил обучался в Первом городском шестиклассном училище, но полного курса не окончил, и выбыл из 5-го класса [26, л. 82 об.].

Он был вынужден рано начать трудовую жизнь. Выдержав испытание в знании почтовой службы, он с 1 июля 1905 г. был определен почтово-телеграфным чиновником 6-го разряда «низшего оклада по вольному найму». Проработал он лишь несколько месяцев, до осени 1905 г. Страну захлестывали вспышки первой русской революции, и Михаил Акимович, вместе с другими служащими принял участие в забастовке, за что, по распоряжению Министерства внутренних дел, был уволен со службы. Но уже в декабре 1905 г. вновь принимается на работу. Прослужив несколько лет, в 1908 г. он получает повышение по службе, став почтово-телеграфным чиновником уже 5-го разряда [26, л. 82 об.].

Продолжая работать на почтовой службе, Михаил Акимович не оставлял желания завершить свое среднее образование, что могло помочь ему повысить свой разряд, а значит и жалование. К тому же он женился и у него появилось двое детей. Самостоятельно подготовившись, он в 1914 г. экстерном успешно сдал экзамены на аттестат зрелости при 1-й Самарской мужской гимназии [21, л. 2]. Получив аттестат и имея опыт службы, в августе 1914 г. претендовал на повышение, в результате чего был переведен на 4-й разряд [26, л. 75]. А в июле 1915 г. по личному прошению М.А. Гайский переходит служить на должность помощника бухгалтера 3-го разряда Самарской конторы Государственного банка [26, л. 78].

Личное дело работника связи М.А. Гайского, кроме документов, связанных с получением образования, повышением разряда и переводом на другую должность, содержит удостоверения и рапорты, объясняющие пропуск им работы по причине болезней. Анализ этой документации позволяет сделать вывод, что здоровье Михаила, как и у его старшего брата Николая, было крайне ослабленным и он часто болел. Недуги, из-за которых он не приходил на работу, удивляют своим разнообразием: хроническое воспаление ключицы вокруг правого локтевого сустава, неоднократно фигурировала ломота в правой руке, сильная боль в животе, болевые ощущения в правом тазобедренном суставе, сухой плеврит (который периодически возобновлялся), воспаление левой голени, боль в правой голени, а кроме того лихорадка, головная боль, тошнота, понос и т.д. [26, л. 10, 13, 19–20, 38–40, 47–52].

Николай и Михаил были уже совершеннолетними, когда умерли родители. Но при этом их младшие брат и сестра, нуждались в опеке. Об их судьбе позволяет узнать дело Самарского сиротского суда о малолетних детях умершей самарской мещанки П.М. Гайской. Сиротский суд занимался организацией опеки над малолетними детьми, оставшимися без попечения родителей и вдов – представителей разнообразных городских сословий: мещан, купцов, разночинцев, ремесленников и т.д.

В марте 1911 г. умирает Прасковья Михайловна Гайская. В этой связи 10 июля 1911 г. от её взрослых детей – Николая, Михаила и Натальи (в замужестве Носовой) Гайских в Самарский сиротский суд было подано прошение о назначении опекуном над Константином (появившимся на свет 1 августа 1900 г.), и Марией (родившейся 11 февраля 1895 г.) их сестры Татьяны Акимовны Патрушевой (в девичестве Гайской). 23 августа того же года сиротский суд установил опекунское управление над детьми и имуществом уржумской мещанки Т.А. Патрушевой [18, л. 1]. Татьяна ранее вышла замуж за мещанина г. Уржума Вятской губернии Аполлона Патрушева [18, л. 21].

С этого момента с Константином и Марией стала жить их старшая сестра Татьяна, теперь уже официально ставшая их опекуном. Жили они в Самаре, в квартире дома № 79–81 по ул. Саратовской (ныне ул. Фрунзе).

От матери осталось наследство в размере 2600 руб., которое было разделено поровну между всеми детьми, т.е. каждому полагалась 1/8 часть указанной суммы. На каждого ребенка П.М. Гайской, за вычетом судебных издержек, приходилось 310 руб. 50 коп. Деньги, полагавшиеся на долю Константина и Марии (в общей сложности 621 руб.), их сестра Татьяна положила в сберегательную кассу при Самарской почтово-телеграфной конторе [18, л. 2]. Каждый раз, когда опекун совершала какие-то большие траты, чтобы их компенсировать, она запрашивала разрешение у сиротского суда снять эту сумму со счета своих брата и сестры, подтверждая свои расходы платежными документами.

Так, в 1912 г. среди статей расходов, которые Татьяна Акимовна просила ей позволить компенсировать средствами со счета, значились квитанции из универсального магазина Ю.Б. Христензена и ряда других торговых лавок на приобретение учебников и учебных пособий, канцелярских принадлежностей, одежды и обуви, а также на оплату обучения Константина в Самарском реальном училище и Марии в частной женской гимназии Н.А. Хардиной [18, л. 3, 8–12].

Подводя некоторые итоги, следует отметить, что, опираясь на опубликованные источники и неопубликованные документы Центрального государственного архива Самарской области, нам удалось реконструировать состав семьи советского ученого-микробиолога Н.А. Гайского, установив персоналии всех его братьев и сестер. Кроме того, были рассмотрены особенности повседневной жизни в многодетной мещанской семье Самары начала XX в. Нам удалось показать особенности получения образования и поступления на службу Николая Акимовича и его брата Михаила Акимовича Гайских, состояние их здоровья, а также воссоздать судьбу их малолетних брата и сестры, оставшихся сиротами.

About the authors

Aleksandr Vladimirovich Gorshenin

Author for correspondence.
Email: aleksandr_gorshenin@rambler.ru

candidate of historical sciences, associate professor, senior researcher of History of Physical and Mathematical Sciences Department

References

Supplementary files