Activities of the Russian diplomatic mission in China under the leadership of A.P. Cassini

Full Text

По российско-китайским отношениям много исследований. В отечественной историографии есть ряд исследований близких по теме, которые затрагивают работу миссии, деятельность отдельных дипломатов, уделяется внимание международной обстановке и политике Российской империи на Дальнем Востоке. Указанные исследования объединяет то, что они не используют такие источники как дневник В.Н. Ламздорфа, мемуары французского дипломата Огюста Жерара, и донесения А.П. Кассини за период японо-китайской войны находящиеся в АВПРИ [1]. В настоящее время нет исследования, рассматривающего всю деятельность дипломатической миссии под руководством А.П. Кассини. Цель данной статьи – анализ деятельности российской дипломатической миссии в Китае под руководством А.П. Кассини на основе ранее не использованных источников.

В методологическом плане автор придерживался положения, что анализ деятельности дипломатов требует особых подходов, которые учитывают её специфику [2; 3].

Нужно отметить, что кадровый состав миссии менялся. Анализ «Ежегодника министерства иностранных дел» [4–6] с 1893 по 1895 гг., позволяет увидеть, что в 1893 году должность первого секретаря занимает К.В. Клейменов, второй секретарь И.Я. Коростовец. В 1895 году не указывается кто был первым секретарём, но вторым уже стоит А.И. Павлов. Мемуары Ю.Я. Соловьёва (будущего второго секретаря миссии) предоставляют следующие причины кадровых перестановок: во-первых, в 1895 году, новый министр иностранных дел А.Б. Лобанов-Ростовский хотел «порвать с департаментскими комбинациями» [7, с. 34]; во-вторых, по личной инициативе А.П. Кассини секретари К.В. Клейменов и И.Я. Коростовец были перемещены против собственной воли на новые должности. На их место стал постепенно назначаться бывший морской офицер А.И. Павлов «был последовательно в течение двух месяцев назначен вторым, а затем первым секретарем» [7, с. 35]. Одной из причин, почему А.П. Кассини провёл такие изменения – невозможность построить гармоничные рабочие отношения. Так И.Я. Коростовец не лестно высказывался о главе миссии «И.Я. Коростовец отмечал, что А.П. Кассини очень редко посещал Цзунли ямэнь (учреждение, выполнявшее в тот период функции министерства иностранных дел Цинской империи), в основном для личных переговоров с великим князем Цином, довольствуясь «разговорами общего характера» и уверениями со стороны китайцев в «двухсотлетней дружбе соседних империй», а все текущие дела решались драгоманами миссии, т.е. профессиональными китаистами» [8, с. 599; 9, с. 387]. А именно П.С. Поповым. Конфронтации возникали и с военным агентом К.И. Вогаком, на это указывают архивные материалы, приведённые И.В. Лукояновым в монографии «"Не отстать от держав…" Россия на Дальнем Востоке в конце XIX – начале XX вв.». Военный агент в 1893 г. конфликтовал с послом, указывая «что российская миссия в Пекине склонна предаваться самоуспокоению и недооценивает сильное антиимператорское движение в Китае, а также проникновение в Северный Китай немцев» [10, с. 96]. В ответ на это А.П. Кассини проигнорировал всего его замечания.

Однако А.П. Кассини, старался помогать своим сотрудникам, известно, что на примере Н.Ф. Колесова для улучшения его материального положения, в 1894 году направлял директору Первого департамента МИД Д.А. Капнисту докладные с ходатайством чтобы студенту миссии повысили финансовое содержание. «1 декабря 1894 года… С отъездом из Пекина второго драгомана Шуйского, отправившегося в разрешенный ему отпуск по болезни, во вверенной мне Миссии не остается ни первого, ни второго драгомана. Как того, так и другого заменяет сейчас в Миссии Студент Миссии, титулярный советник Колесов, сделавший, благодаря своим неутомимым занятиям, особенно за последний год, настолько больше успехов в китайском языке, что может весьма удовлетворительно исполнять драгоманские обязанности в нынешнее исключительное время, когда вследствие не замещения, почти всех штатных должностей вверенной мне Миссии и общего значительного увеличения переписки, Студентов Миссии поневоле приходится отрывать от занятий китайским языком для канцелярской работы. Ввиду этого, я считаю своим долгом, убедительно просить Ваше Сиятельство, не найдете ли возможным устроить, чтобы Студенту Миссии Колесову за исполнение им обязанностей Драгомана, в продолжении отсутствия последнего, назначено было прибавочное содержание в размере одной трети жалования второго драгомана. Такое поощрение трудов этого усердного молодого чиновника представляется крайне желательным и вполне справедливым тем более, что Г. Колесов фактически исполнял должность Драгомана уже в течение последних месяцев до отъезда Г. Шуйского, когда последний лишен был возможности нести служебные обязанности. Граф Кассини» [11, с. 454–455]. Важно подчеркнуть, что драгоман – сотрудник дипломатической миссии, знающий местные обычаи, культуру и исполняющий обязанности переводчика. В дальнейшем должность второго секретаря займёт Ю.Я. Соловьёв, но несмотря на кадровые перемены, напряжённость в миссии будет сохраняться. Однако это не мешало её работе.

Для назначения на службу в Китай отдавалось предпочтение выпускникам привилегированных учебных заведений – «"карьерные" дипломаты» [12, с. 520]. В их числе А.П. Кассини, Ю.Я. Соловьёв, И.Я. Коростовец – выпускники Императорского Александровского лицея. Во вторую группу входили выпускники военных учебных заведений и кадровые военные. Сюда относится А.И. Павлов [12, с. 520]. Важно указать, что российская дипломатическая миссия, сотрудничала с французской. На это указывают мемуары Ю.Я. Соловьёва [7], французского дипломата Огюста Жерара [13], а также, косвенно, записи дневника В.Н. Ламздорфа. В дневнике можно встретить цитирование телеграммы от 27 мая 1895 г. посланной А.П. Кассини. В ней просят по вопросам переговоров соблюдать тайну, кроме французского коллеги «Рекомендую Вам соблюдать тайну по отношению к Вашим коллегам, за исключением французского» [14, с. 193].

С середины XIX века Российская империя активно сближалась с Цинской империей в ситуации, когда Китай после опиумных войн стал полуколониальной страной, уязвимой перед Великобританией [15, с. 169]. И чтобы обезопасить границы, а заодно распространять своё влияние на Дальний Восток, Россия усиливает свою активность в данном направлении.

К важным шагам миссии можно отнести заключение конвенции между Россией и Китаем о соединении их сухопутных и пограничных телеграфных линий за подписью А.П. Кассини «12 (25) августа 1892 года» [5, с. 415].

В связи с обострением японо-китайских отношений, миссии было поручено предотвратить конфликт и поддерживать контакт с Ли Хунчжаном, на это указывают мемуары Огюста Жерара, французского дипломата, служившего в это же время в Китае. «Вся первая половина июля была потрачена иностранными представителями как в Пекине, так и в Токио, согласно полученным инструкциям, на попытки предотвратить назревающий конфликт. Российский министр в Пекине, граф Кассини, получивший отпуск и уже покинувший императорскую столицу, остановился в Тяньцзине перед обратным путешествием; ему было приказано временно остаться в Тяньцзине, поддерживать там связь с Ли Хунчжаном и прилагать усилия к примирению двух противников» [13, p. 67]. Но усилия А.П. Кассини не увенчались успехом и вооружённый конфликт случился.

В дальнейшем миссия будет информировать о ходе боевых действий в японо-китайской войне. В.Н. Ламздорф в своём дневнике цитирует донесения из Чифу за 7 и 9 сентября 1894 года (по старому стилю). В них демонстрируется тяжёлое положение Китая в этом конфликте [14, с. 90]. Находясь в Пекине, 8 января 1895 года (по старому стилю) А.П. Кассини отправляет донесение Н.К. Гирсу. В нём посол информирует, что японская армия в Маньчжурии из-за тяжёлых погодных условий, решает остановить наступление и дождаться изменений погоды. Но они остались на выгодных позициях. «Занятая японскими войсками оборонительная линия начинается по-видимому у города Хай-чэн и тянется к северо-востоку по горному хребту, составляющему северную границу Ляодунского полуострова. Эта превосходная стратегическая позиция с одной стороны обеспечивает японскую армию от неожиданных нападений Китайцев, а с другой – позволяет ей вновь перейти к наступлению, лишь только более тёплое время года сделает это возможным» [1].

В своих донесениях А.П. Кассини описывает финансовые проблемы Китайского двора и высокий уровень коррупции. «Злоупотребления эти до такой степени вошли в обычаи Китайской администрации, так общераспространены, можно почти сказать, узаконены самим Правительством, что всякая попытка прекратить или по крайней мере ограничить их оказалась бы в настоящую минуту безуспешной» [1]. Донесения посла предоставляют оценку действий богдыхана по наведению порядка в государстве, а также работе морских таможен, которые возглавлял Роберт Харт, ставленник Великобритании. Через них она усиливала своё политическое и экономическое влияние в стране. Важно добавить, что в обязанности российского посланника входило взаимодействовать с руководством таможен для устройства в штат русских служащих и решению торговых интересов [16, с. 292]. «Богдыхан, характер коего, как я имел уже честь сообщать Вашему Высокопревосходительству в одной из предшествующих депеш, заключает в своей основе большую долю честности и прямоты, все ещё старается строгими мерами бороться против всеобщей развращенности и подкупности, основательно усматривая в них одно из главных причин всех постигших ныне Его Империю бедствий; но что может сделать этот молодой Монарх один, когда Ему приходится в этом случае идти против самой столь могущественной Ведомствующей Императрицы, подающей первый пример злоупотреблением и хищением казны, – когда Он возстанавливает этим против себя всех высших Сановников Государства, Генерал-Губернаторов и Губернаторов отдельных провинций, от первого до последнего бесстыдным образом злоупотребляющих государственными суммами, разоряющих народ и доставляющих Центральному Правительству лишь ничтожную долю собираемых ими казённых доходов! – Единственным учреждением, дающим Китайскому Правительству постоянный и верный доход – около 4,5 миллионов фунтов стерлингов ежегодно, – являются Морские Таможни и то лишь потому что главное управление ими находится в руках иностранца – умного и неподкупного Сэра Роберта Харта, – и что весь персонал подчинённых чиновников равным образом набран из иностранцев» [1]. Все указанные донесения демонстрируют, что финансовое положение, критически сказывается на войне «Положение это тем опасное для Китая, что уже теперь оно успело оказать прямое влияние на ход военных событий» [1].

В своих донесениях за 1895 г. А.П. Кассини информирует князя А.Б. Лобанова-Ростовского о ходе мирных переговоров в Симоносеки. Отмечается сильное влияние покушения на Ли Хунчжана на ход переговоров. Так, Микадо согласился пойти на некоторые уступки опасаясь реакции от европейских стран. Одна из уступок – трёхнедельное перемирие «В последствие однако же выяснилось, что перемирие это должно касаться лишь северного театра военных действий и не устраняет продолжения военных операций против Пескадорских островов и Формозы» [1].

Миссия А.П. Кассини участвовала так же в вопросах предоставления Россией, совместно с Францией, Китаю крупного займа в 1895 году, на сумму 400 млн франков, чтобы тот мог выплатить контрибуцию. Россия выступала гарантом погашения займа [17, с. 143]. В дальнейшем, в связи с этим займом, В.Н. Ламздорф будет давать дополнительные рекомендации А.П. Кассини, чтобы он, противостоял попытками другой державы (не уточнялось какой именно) убедить Китай, в том, что дополнительные гарантии сделают его вассалом России. «Постарайтесь, со своей стороны, оказать противодействие столь вероломным маневрам» [14, с. 198]. Результатом усилий А.П. Кассини станет подписание декларации о 4-процентном китайском займе между Россией и Китаем [18, с. 56–60].

Важно добавить, что А.П. Кассини делился своей оценкой положения России на Дальнем Востоке. Так, он констатировал, что положение России в этом регионе «самое завидное» [14, с. 156–157]. Продемонстрировав своё бескорыстие и отказавшись от выгодной ей роли при разрешении кризиса. В этой же депеше от 30 декабря 1894 года (по старому стилю) А.П. Кассини информирует о потенциальном геополитическом конкуренте на Дальнем Востоке – Японии. Поскольку она «решилась забрать в свои руки и удержать за собой первенствующую роль на Дальнем Востоке и никому не намерена уступить в ней доли» [14, с. 157]. Следует указать что российско-китайские отношения в это время, можно охарактеризовать как период сближения. Так, крупный государственный деятель Ли Хунчжан «выступил инициатором ориентации цинского Китая на Россию» [19, с. 26].

Миссия А.П. Кассини оказывала поддержку российскому консулу в Тяньцзине П.А. Дмитриевскому, для учреждения русской концессии в Ханькоу в мае 1896 г. Хорошие отношения между российским и французским послами, позволили П.А. Дмитриевскому заручиться поддержкой французского консула в этом вопросе [17, с. 144].

Больших результатов миссия добьётся в вопросах, связанных со строительством КВЖД и заключением Московского договора в 1896 году. Деятельность миссии по вопросу железной дороги будет проходить ещё в 1895 г. Так секретная телеграмма посла от «27 сентября (9 октября) 1895 г.» [14, с. 284] из Тяньцзиня говорит о том, что поездки российских офицеров и инженеров в Маньчжурию вызывают опасения в Китае [14, с. 284]. 21 октября 1895 года (по старому стилю) из Пекина А.П. Кассини отправит другую телеграмму. Согласно ей, генерал-губернатор С.М. Духовской информировал посла, что 4 инженера с переводчиками и конвоем, общей численностью в 88 человек, отправляются в Маньчжурию для изучения трассы железной дороги. Генерал-губернатор настаивал на получении разрешения и поддержки от китайского правительства в этом деле. С.М. Духовской также предлагал выдать инженеров за путешественников, но это предложение было отвергнуто, поскольку здесь Китай мог увидеть угрозу. А.П. Кассини смог уладить этот вопрос «Цзэнлиямэн хорошо принял мою просьбу и отдал приказ местным властям охранять инженеров. Не сомневаясь в том, что министерство иностранных дел находится в курсе инженерной экспедиции, я тем не менее счёл своим долгом запросить телеграммой от 27 сентября разъяснений в предвидении будущего» [14, с. 283–284]. В дальнейшем А.П. Кассини получит более подробные инструкции от князя А.Б. Лобанова-Ростовского. Согласно которым посланник начнёт переговоры с китайским правительством о проведении железной дороги по китайской территории на российских условиях [14, с. 327]. Отчасти решение отдать строительство Сибирской железной дороги частной российской компании продиктовано условиями того времени. Когда «империалистическая дипломатия была в значительной мере подчинена интересам финансового капитала» [20, с. 280]. И Россия здесь не была исключением.

Согласно мемуарам Ю.Я. Соловьёва, зимой 1896 г. А.П. Кассини начнёт предварительные переговоры об отправке китайского чрезвычайного посольства в Москву, на коронацию Николая ІІ. Этим посольством Китай, хотел подчеркнуть свою благодарность за российскую помощь в заключении Симоносекского мира. В результате усилий А.П. Кассини послом стал Ли Хунчжан, что не понравилось англичанам и в дальнейшем отношения с английской миссией будут только обостряться. Успеху в переговорах способствовала пророссийская позиция китайского сановника, рассчитывавшего на то, что дружественные отношения с Россией сохранятся и в будущем [21, с. 61]. Китайский посол сопровождался российским военным агентом, ранее прикреплённым к дипломатической миссии – К.И. Вогаком [22, с. 107]. Результатом поездки Ли Хунчжана станет подписание Московского договора, по которому Россия получит концессию на строительство КВЖД, а между двумя странами будет заключен союзный договор [23, с. 292–294]. Договор был тайным, и Япония, стремившаяся выяснить условия этого договора, так и не смогла этого сделать [24, с. 8].

Значение этой концессии для России было велико, она позволяла ей осваивать зауральские территории «посредством реализации проекта строительства Транссибирской железнодорожной магистрали, частью которой стал участок дороги, проложенный по территории Маньчжурии» [25, с. 15]. Как отмечает в своих воспоминаниях С.Ю. Витте, в это время назрел вопрос каким маршрутом продолжить строительство Сибирской железной дороги. Одним из вариантов был Китай. И именно сближение России и Китая позволили этот вопрос разрешить «В то время строился великий Сибирский железнодорожный путь, который доходил уже почти до Забайкалья. Являлся вопрос: как направить дальше железную дорогу – по нашим владениям, делая большой круг по Амуру, или в том, или в другом направлении воспользоваться китайской территорией, т.е. северною частью Маньчжурии» [26, с. 43]. В результате строительство КВЖД станет частью такого феномена в дипломатии как «"мирное проникновение" России в Китай» [27, с. 12].

Таким образом можно прийти к следующим выводам. В Китай предпочитали отправлять дипломатов, окончивших привилегированные учебные заведения, одним из которых был Императорский Александровский лицей. Выпускников военных учебных заведений и кадровых военных также отправляли, но они были в меньшем приоритете. Взаимоотношения внутри дипломатической миссии были сложными, что приводило к кадровым перестановкам в её составе. Сказать однозначно, что А.П. Кассини был неудачным руководителем не сумевшим поддерживать порядок внутри миссии нельзя, поскольку были и те кому Артур Павлович, всячески оказывал поддержку. Для некоторых сотрудников А.П. Кассини стал первым наставником в дипломатической практике – Ю.Я. Соловьёву. Российская дипломатическая миссия активно сотрудничала с французской. Накануне японо-китайского конфликта А.П. Кассини предписывалось принимать действия по урегулированию отношений между Японией и Китаем, поддерживая контакт с Ли Хунчжаном. Активность работы миссии увеличивается с наступлением японо-китайской войны 1894–1895 гг. А.П. Кассини активно информировал российский МИД о ходе боевых действия, проблемах Китая, ходе переговоров в Симоносеки, а также оценивал положение России на Дальнем Востоке. Больших успехов миссия добьётся по решению целого ряда крупных вопросов. Первый, это предоставление Китаю займа. Поскольку Правительство Поднебесной колебалось в подписании договора, опасаясь стать вассалом России. А.П. Кассини необходимо было убедить, что Российская империя не имеет такой цели. Результатом работы посланника стало подписание соглашения о займе Китаю. Вторым крупным вопросом было проведение переговоров, для отправки Ли Хунчжана в Россию на подписание союзного договора и концессии на строительство КВЖД. Российская миссия активно поддерживала контакт с Ли Хунчжаном как до японо-китайского конфликта, так и после, что позволило выстроить доверительные отношения. А пророссийская позиция Ли Хунчжана и высокое положение, сделало его главным кандидатом для поездки в Россию для подписания Московского договора. Договор имел большое значение для России, поскольку он позволял строительством КВЖД осваивать зауральские территории и проводить политику С.Ю. Витте – «мирного проникновения» России в Китай.

About the authors

Dmitry Sergeevich Mityaev

Author for correspondence.
Email: dima.mityaev.1999@mail.ru

postgraduate student of Domestic History and Archeology Department

References

Supplementary files