The heads of women's gymnasiums and their role in the development of women's education during the late Russian Empire (based on the materials of the Samara Governorate)

Full Text

Работа любого учреждения, в том числе и учебного заведения, зависит от личности руководителя – от его морально-нравственных и профессиональных качеств, от умения сплотить коллектив и выстроить рабочие отношения с вышестоящим руководством и общественностью. Всеми этими характеристиками, как нам кажется, должны были обладать начальницы женских гимназий рубежа XIX–XX вв., перед которыми стояла задача воспитания и обучения молодых девушек. Развитие среднего женского образования в период поздней Российской империи было делом новым и хлопотным. «Положение о женских училищах ведомства Министерства Народного Просвещения» от 30 мая 1858 г. и «Положение о женских гимназиях и прогимназиях Министерства Народного Просвещения» от 24 мая 1870 г. отменили сословные ограничения для получения девочками среднего образования, что сделало его массовым и доступным. Однако финансовая сторона организации женских гимназий была возложена правительством на местное общество и частных лиц, что нередко приводило к затягиванию принятия решений о нуждах учебного заведения. Начальница гимназии решала все текущие вопросы, связанные как с хозяйственной, так и с учебно-воспитательной деятельностью. Опыт создания и управления данными учебными заведениями в дореволюционный период, безусловно, может быть использован и в наше время, когда число частных школ возрастает с каждым годом.

Научный интерес к проблеме женского образования достаточно велик. Авторы, как правило, рассматривают историю гимназий в контексте складывания образовательной системы в период поздней Российской империи [1–3]. Ряд исследований посвящено непосредственно изучению деятельности женских учебных заведений. В этих работах обычно разбираются обстоятельства возникновения женских гимназий, анализируется постановка учебно-воспитательного процесса, определяется значение учебных заведений в культурно-образовательной жизни российского общества [4–7]. Менее изученным, на наш взгляд, остается вопрос о роли начальниц женских гимназий в деятельности учебного заведения и их вкладе в развитие среднего женского образования.

Методологической основой исследования стали традиционные методы исторического анализа – историко-биографический и статистический, позволившие восстановить отдельные эпизоды биографий начальниц самарских женских гимназий, и оценить их участие в развитии женской школы в Самарском крае на рубеже XIX–XX вв. Исходя из обозначенной цели, нами были поставлены следующие задачи: рассмотреть обстоятельства открытия женских гимназий в Самаре; выявить круг обязанностей руководительниц женских средних учебных заведений и рассмотреть некоторые аспекты их деятельности, а также дать оценку их роли в развитии женского образования в самарском регионе.

Источниками для анализа послужили архивные документы, отложившиеся в фондах Центрального государственного архива Самарской области и Государственного архива республики Татарстан, а также нормативно-правовые акты и опубликованные справочные материалы.

Первая женская гимназия в Самаре была учреждена в 1859 г. как женское училище I-го разряда. В 1871 г. училище было преобразовано в гимназию, и на протяжении 25 лет это было единственное в городе женское светское учебное заведение, где можно было получить среднее образование. К концу XIX столетия российское общество прониклось мыслями о необходимости массового образования для девочек, что способствовало росту числа гимназий и прогимназий. Так за 1894–1917 гг. в Самаре появилось ещё 6 женских гимназий. Как правило, эти учебные заведения создавались как училища II-го разряда, а впоследствии реорганизовывались или в частные, или в правительственные женские гимназии (табл. 1).

Начальницы женских гимназий согласно «Положению о женских гимназиях и прогимназиях МНП» выбирались попечительным советом учебного заведения и утверждались министром народного просвещения [8, с. 814]. В частных гимназиях, как правило, начальницей становилась ее учредительница и содержательница. Руководительниц выбирали из числа лиц, имевших звание домашней наставницы или домашней учительницы, то есть выпускниц женских пансионов или получивших это звание после сдачи специального экзамена. Но в середине XIX столетия не все российские регионы имели подобные пансионы. Например, в Самаре, где в 1859 г. открыли женское училище I-го разряда, не сразу смогли найти подходящую кандидатуру. Так, первая начальница училища – Нина Фланден (1834–1866) имела звание домашней учительницы и небольшой опыт содержания пансиона, но, тем не менее, была выбрана на эту должность. Возможно, свою роль сыграл тот факт, что ее кандидатура была предложена губернатором К.К. Гротом [9, с. 20–21], а может быть и просто отсутствие других претенденток. Выбор был неудачным, так как Н. Фланден привнесла в училище свои правила. В то время как плата за обязательные предметы, установленная законом, составляла 25 руб. в год, начальница повысила плату за необязательные предметы до 105 руб. Эту сумму могли вносить немногие, и число учениц сильно уменьшилось. Кроме того родители приходящих учениц считали, что переведенные в училище пансионерки Н. Фланден получали больше внимания, чем их девочки. Это привело к конфликту между начальницей учебного заведения и местным обществом. В результате 1 августа 1860 г., не проработав и года, Н. Фланден оставила училище, и какое-то время на это место не могли подобрать другую руководительницу. Сначала назначили Зинову, которую сменила классная дама Императорского воспитательного дома благородных девиц М.И. Бурнашева, вскоре умершая. На ее место пришла М.С. Соколова и только в 1863 г. начальницей самарского женского училища стала Анна Андреевна Глейниг (1835 – после 1915), прослужившая в этой должности 35 лет [10, л. 4]. В дальнейшем проблем с выбором начальниц женских гимназий у самарского общества не возникало. Самарская 1-я женская гимназия стала ежегодно выпускать учениц со званием домашних наставниц и учительниц, и некоторые из них впоследствии возглавили учебные заведения. Из ее стен, например, вышли: начальница Самарской 2-й женской гимназии Аделаида Адольфовна Фолькман (1865–1915), учредительница и начальница Самарской 3-й женской гимназии княгиня Александра Семеновна Хованская-Межак (1867–1919), и наконец, Нина Андреевна Хардина (1871–1942) – учредительница и начальница Самарской частной женской гимназии. Всего за рассматриваемый период по архивным документам и справочным материалам нам удалось выявить 15 начальниц самарских женских гимназий. Кто-то из них прослужил в этой должности значительную часть своей жизни, другие – небольшой период, но так или иначе каждая оставила свой след в истории женского образования в самарском крае (табл. 2).

В обязанности начальницы гимназии входило управление учебно-воспитательным процессом и хозяйственными делами. По «Положению 1870 г.» она являлась обязательным членом как попечительного, так и педагогического совета гимназии. В попечительный совет входили представители городского общества, земства и почетные лица города. Главными задачами Совета являлись: поиск средств на содержание гимназии, составление ежегодной сметы и контроль над расходованием средств училища, определение жалования всем должностным лицам, установление размера платы за обучение и освобождение от нее нуждающихся учениц. В педагогический совет гимназии входил весь учебно-воспитательный персонал. Сферой его деятельности было: прием и перевод учениц из класса в класс, выдача аттестатов и свидетельств на звание домашних наставниц и учительниц, определение наград наиболее отличившимся ученицам и взысканий для провинившихся, методические рекомендации и др. [8, с. 814–815]. Таким образом, мы видим, что начальница гимназии принимала участие в решении всех вопросов, связанных с жизнью гимназии.

Один из самых хлопотных вопросов в организации учебного заведения касался поиска подходящего для занятий помещения. Насколько успешно эта проблема решалась в самарских женских гимназиях? Например, 1-я женская гимназия с самого начала обосновалась в собственном доме, купленном городом в 1858 г. у полковника Корпуса жандармов Н.Н. Андреева за 10 тыс. руб., располагавшегося на углу улиц Комсомольской и А. Толстого, д. 16/38 (здесь и далее указаны современные названия улиц и домов). Однако здание могло вмещать только 250 учениц и по мере расширения числа классов оно стало тесным для гимназисток. С 1882 г. под руководством начальницы А.А. Глейниг стали возводить пристройки и искать дополнительные наемные помещения для гимназии [10, л. 6 об.–7 об.].

Таблица 1 – Реорганизация самарских женских гимназий в 1859–1917 гг.

Таблица 2 – Начальницы самарских женских гимназий в 1859–1917 гг.

Начальница 2-й женской гимназии – А.А. Фолькман совместно с попечительным советом уже через 2 года после открытия учебного заведения была вынуждена просить городскую думу о выделении места для постройки собственного здания, так как наемный дом Е.О. Юрина (угол улиц Ульяновской и Галактионовской, д. 23/169) [11, с. 206] стал мал для возросшего числа учениц. В 1902 г. дума предоставила место в соседнем квартале [12, с. 736–737]. МНП выделило средства для строительства, и в 1912 г. гимназия начала работу в собственном помещении по адресу: ул. Молодогвардейская, д. 196 [13, с. 58].

3-я женская гимназия, учрежденная княгиней А.С. Хованской-Межак, не сразу обрела свое пристанище. В первые годы она сменила несколько адресов. Сначала это был небольшой дом М.А. Арнольдовой на улице Венцека, д. 18 [14, с. 340]. Затем дом В.П. Новокрещенова (угол улиц Некрасовской и Куйбышева, д. 24/102) [15, с. 42]. И только с 1900 г. гимназия обосновалась в купленном учредительницей на собственные средства доме на углу улиц Чапаевской и Венцека, д. 74/51 [16, с. 229].

Остальные самарские гимназии так и не сумели обзавестись собственными зданиями. Например, 4-я женская гимназия, учрежденная О.А. Харитоновой, сменила несколько помещений. Сначала был дом Ф.И. Никонова на ул. А. Толстого, д. 21–23 [14, с. 340], потом дом И.Я. Жукова на углу улиц Фрунзе и Венцека, д. 67/36 [15, с. 42], затем несохранившееся здание на перекрестке Чапаевской и Красноармейской улиц [17, с. 35]. Последним адресом стал доходный дом А.Ф. Нуйчева (угол улиц Самарской и Рабочей, д. 149/19) [18, с. 69], где аренда 2-го и 3-го этажей обходилась в 4 тыс. руб. Гимназия быстро разрасталась, и в скором времени число учениц достигло 300. В 1908 г. руководство учебного заведения было вынуждено отказать в приеме из-за недостатка мест 100 девочкам. Ситуацию не удалось исправить даже после найма нескольких комнат в соседнем здании, принадлежавшем М.А. Гринбергу. Кроме того в доходном доме невозможно было организовать актовый зал и просторный вестибюль. Не было места для учительской, физического и естественного кабинетов, библиотеки, класса для рисования и рукоделия, отсутствовали двор и сад. Тогда было решено просить городскую думу о выделении участка земли под строительство собственного здания. О.А. Харитонова, уже перестав быть владелицей гимназии, но занимая должность выбранной начальницы, обратилась к органам местного самоуправления, и получила положительный ответ. Дума планировала предоставить 4-й женской гимназии бесплатное городское место стоимостью в 75 тыс. руб. и размером в 2 тыс. кв. саженей. Для этого были намечены два места: или в Покровском саду (сегодня там располагается стадион «Динамо») или по Сенной улице (ул. Буянова) [19, л. 22–34, 54–56, 66]. К сожалению, из-за конфликта по поводу юридического статуса гимназии, разгоревшегося между О.А. Харитоновой-Харизоменовой и попечительным и педагогическим советами в 1912–1913 гг., а затем и начавшейся Первой мировой войны эту инициативу так и не удалось воплотить в жизнь.

Частная женская гимназия Н.А. Хардиной располагалась по двум адресам. Сначала, ещё в качестве женского училища II-го разряда она размещалась в доме В.Г. Петровой на ул. Фрунзе, д. 177 [11, с. 212], а с 1903 г. и до конца своего существования – в доме Ю.И. Поплавского на ул. Куйбышева, д. 125 [20, л. 4]. Владелец дома, близко знакомый с семьей Хардиных, за аренду 2-го и 3-го этажа установил плату в 2,5 тыс. руб., что составляло лишь половину рыночной арендной стоимости. Однако после смерти Юлия Иосифовича в 1912 г. его наследник потребовал полной оплаты аренды, и Н.А. Хардина была вынуждена обратиться за материальной помощью в губернское земство, так как кроме сбора платы за право учения, других источников средств частная гимназия не имела [21].

Частная женская гимназия В.А. Арсеньевой также не имела своего собственного здания, поэтому на первых порах арендовала помещение на ул. Фрунзе, д. 140 [13, с. 61], а позже в доходном доме А.А. Юриной и С.А. Ященко на углу улиц Чапаевской и Ленинградской, д. 89/56 [22, с. 61].

И, наконец, Лодзинская частная женская гимназия О.Х. Шестаковой, оказавшаяся в Самаре в 1915 г. в результате эвакуации. Руководству учебного заведения по причине военного времени не удалось найти подходящего свободного помещения для проведения занятий, поэтому по договоренности с Самарским реальным училищем, учеба проходила во вторую смену по адресу: угол улиц Комсомольской и А. Толстого, д. 18/31 [23, с. 420].

Таким образом, с поиском необходимых помещений для проведения учебных занятий начальницы самарских гимназий в целом справлялись. Когда учебное заведение расширялось, осуществлялся переезд в более подходящее по размеру здание. Поддержку в данном вопросе оказывало городское самоуправление и земство, выделяя бесплатные участки земли и предоставляя субсидии на расширение учебных площадей.

В деятельности начальниц женских гимназий не меньшее значение имела работа по поддержке малоимущих учениц. Отмена сословных ограничений для средней школы и рост числа начальных училищ в период поздней Российской империи привели к увеличению спроса на женские гимназии. Как мы видим на примере Самары, их число возросло, но вместе с этим выросла и доля учениц из малообеспеченных семей. Без благотворительной помощи было не обойтись. Руководство гимназий старалось помогать наиболее способным и прилежным воспитанницам, изыскивая для них средства на оплату обучения. Например, при 1-й женской гимназии в 1916 г. существовало 11 именных стипендий [24, л. 4], при 2-й – 13 стипендий [25, л. 1 об.]. В частных гимназиях стипендии также предоставлялись, но в меньшем количестве. Например, при 3-й женской гимназии, учрежденной княгиней А.С. Хованской-Межак, в 1902 г. была учреждена стипендия имени вдовы коллежского советника Т.Е. Михайловской [26, л. 1–2]. Иногда городское собрание или земство могло назначить стипендию или выделить разовое пособие для получения образования дочери какого-нибудь своего сотрудника. Так, например, в 1902 г. губернское земство предоставило единовременную выплату в 100 руб. на завершение образования Ольге Парадоксовой – дочери помощника смотрителя больницы душевнобольных, обучавшейся в гимназии О.А. Харитоновой [27, с. 49].

Другой способ поддержать своих воспитанниц, доступный начальницам гимназий, – учреждение при учебном заведении благотворительного общества вспомоществования нуждающимся ученицам. После утверждения типового устава общества в 1897 г. число подобных организаций в России значительно увеличилось [28, с. 8]. Самарские женские гимназии не остались в стороне, открывая общества при своих заведениях. Так, в 1908 г. по инициативе начальницы Е.В. Юнгмейстер было создано «Общество вспомоществования нуждающимся ученицам Самарской 1-й женской гимназии». Из отчета общества видно, что основным направлением деятельности в первые годы существования было освобождение малообеспеченных учениц от платы за обучение. Например, в 1908/1909 учебном году от платы за обучение было освобождено 111 учениц на сумму 2145 руб.; в 1909/1910 уч. г. – 100 учениц на сумму 1800 руб., а в 1910/1911 уч. г. – 92 ученицы на сумму 1622 руб. 50 коп. По мере развития общества виды помощи стали расширяться. Члены благотворительной организации старались оказывать индивидуальную поддержку, вникая в суть проблемы каждой из учениц. Кому-то покупали расходные материалы для творчества – для живописи или для выжигания по дереву, тем самым предоставляя возможность ученицам иметь личный заработок. Кто-то нуждался в покупке или пошиве форменного платья и обуви. Могли выделить средства для оплаты пансиона, в случае если ученица была иногородней, и родители не имели денег для оплаты ее проживания на частной квартире. Иногда помощь оказывалась в виде организации бесплатных горячих завтраков для наиболее нуждающихся учениц [10, с. 30–31 об.]. Аналогичные общества были созданы при Самарской 4-й женской гимназии, учрежденной О.А. Харитоновой [29, л. 9], при частной женской гимназии Н.А. Хардинoй [30, с. 3] и при Лодзинской частной женской гимназии О.Х. Шестаковой [31]. В 3-й гимназии, учрежденной А.С. Хованской-Межак, регулярно проводили благотворительные музыкально-вокально-литературные вечера и устраивали ученические спектакли [32, л. 1–3]. Выручка от проданных билетов, как правило, использовалась для оплаты обучения нуждавшихся воспитанниц.

В заключение хотелось бы отметить, что роль начальниц самарских женских гимназий в развитии женского среднего образования была велика. Являясь руководителями учебного заведения и членами попечительного и педагогического советов, они вникали во все стороны учебно-воспитательного и хозяйственного процесса. Начальницы гимназий должны были отвечать на многочисленные вызовы своего времени, поскольку массовое среднее образование для девочек было делом новым и требовало максимальной отдачи, любви к своему делу и даже, на наш взгляд, некоторого самопожертвования.

About the authors

Elena Ivanovna Sumburova

Author for correspondence.
Email: elena-sumburova@yandex.ru

candidate of historical sciences, associate professor of Philosophy and History Department

References

Supplementary files